Мика и Марк оседлали коней и вскоре скрылись из виду. Они двигались спокойно и уверенно, не ощущая себя затерянными среди бесконечных просторов пустынной Вейрской равнины. Окружающая природа была для хэла живой и разумной книгой, читать которую они учились с самого детства. Распускающиеся и закрывающиеся цветы различных растений и поведение животных и птиц помогали им узнавать время, а солнце и звезды - определять стороны света.
Им были хорошо знакомы и прелести, и опасности лесов, степей и гор. Недаром с первого года в школе хэла дети совершали пешие и верховые походы в разные сезоны, где они учились ориентироваться на местности, строить временные жилища и обеспечивать себя пищей.
Приблизившись к Сарсу, путники спешились и укрыли коней в зарослях сирта, заполонивших тянувшуюся вдоль поселения сырую в это время года лощину. Целый день они просидели в кустах, наблюдая за тем, что происходит в селении.
Их внимание сразу же привлекло отсутствие работников на окрестных полях. Самое время для посева, а часть полос даже не вспахана ещё. Сэнгов тоже сначала не было видно, лишь ближе к полудню кое-где над окружающими дворы плетёными изгородями показались их остроконечные шапки.
- Прячутся, - прошептала Мика. - И людей на поля не выпускают, как в Кайре. Похоже, они всё-таки знают про нас!
- Послушай, Мика, я тут подумал... А что, если нам отловить одного из них и порасспросить?
- Вообще-то неплохая идея. Только если что-то пойдёт не так, мы ставим под угрозу не только себя!
Все оказалось гораздо легче, чем они предполагали. В вечерних сумерках Марк тихонько вылез из кустов, прополз под оградой из жердей, окружавшей селение и подстерёг одного из стражников, вышедшего на свою беду со двора усадьбы.
- Не будешь делать, что скажу - выпущу кишки! - прошипел ему на ухо хэла.
Хилый и кривоногий, дрожащий от страха, сэнг выглядел жалким и потрепанным, и даже не пытался сопротивляться. По всей видимости, он никогда не мечтал о карьере стражника, но был насильно забран на службу из бедной пастушеской семьи. Марк вывел пленника из селения и лёгким пинком под зад указал ему, куда двигаться.
- Наконец-то! - прошептала Мика, поджидавшая в тени кустов с заряженным арбалетом в руках.
Сэнг старательно отвечал на все задаваемые ему вопросы, а если не знал ответа, то смотрел умоляющим взглядом и втягивал голову в плечи, как будто хотел сделаться как можно меньше. Выяснив все, что возможно, Марк заколол его одним ударом, так быстро и неожиданно, что стражник и осознать ничего не успел.
Забросав тело ветками, хэла отправились в путь, не дожидаясь утра. Они добрались до условленного места встречи раньше остальных, и даже успели разжечь небольшой костёр, чтобы запечь в углях найденные ими клубни дикой земляной груши.
Вскоре они услышали звук копыт, но это оказалась радостная тревога - из-за деревьев показались хэла Арис, Лина и Орти. Марк тотчас пересказал им, что удалось выяснить в Сарсе:
- На нас объявлена настоящая охота! Сам великий джер Тайной Стражи прибыл в Большой Вейр! Правда, они не ведают, кто мы, и сколько нас, но предполагают, что не меньше десятка. Только про хэла Ариса они знают, и даже имеют ваше описание. А самое скверное, им известна наша цель - Тирсские горы!
- Значит, всё-таки Норис... - тихо произнес хэла Арис.
Он помолчал немного и добавил:
- А люди в Антлани, знавшие о нас, либо ускользнули из их рук, либо погибли, не выдав нашей тайны.
Чтобы избежать встречи с сэнгами, путешественники решили двигаться по ночам, а днём прятаться и отдыхать. Насытившись, они улеглись под густыми кронами деревьев. Лишь Орти, которого хэла Арис оставил охранять их сон, подыскал подходящее для наблюдения за окрестностями место, и расположился там, прикрывшись срубленными и воткнутыми в землю раскидистыми ветками.
Несмотря на усталость, Лина долго не могла заснуть. Она чувствовала себя полностью опустошённой. На её глазах рушилось то, что она с детства привыкла воспринимать абсолютно надёжным и незыблемым. Хуже того, ей казалось, что это разрушение не было одномоментным, но продолжает распространяться, захватывая все новое и новое пространство.
Девушку прошиб леденящий страх. Так бывало и раньше, но ей всегда удавалось быстро подавить его. В этот раз не получалось, она ощущала себя маленькой беспомощной песчинкой, жалкой игрушкой в руках слепых разрушительных стихий непредставимой, а оттого ещё больше пугающей, силы.
Она попыталась думать о чем-нибудь светлом и прекрасном, но мысли почти сразу соскользнули в тёмную бездну обиды: почему ей не повезло родиться в такое время? Ведь она могла бы сейчас заниматься любимым делом, наконец, стать женой и матерью. Лина представила себя с ребёнком на руках в родном, любовно обустроенном со вкусом и изяществом доме, и едва не застонала от отчаяния.