- Ишь, чего выдумала! - возмущался он. - Знай своё место! Твоё дело - работать в огороде, ухаживать за скотиной, готовить, убирать дом и шить одежду!
Зира попыталась научиться читать и писать с помощью одной из своих подружек, пока однажды мать не застала её за этим занятием. Опасаясь гнева мужа, она обругала и выгнала маленькую учительницу, а дочь оттаскала за косы.
Гордость не позволила Зире признать своё поражение, и девочка переосмыслила ощущаемую ею неполноценность в достоинство. Она стала превозноситься своей необразованностью, воспринимая её как приверженность "старинному благочестию" и противопоставляя "новомодным городским замашкам".
Она пыталась заглушить ощущение своей неправоты, присоединившись к тем, кто осуждал и дразнил ходивших в школу девочек. Вскоре она стала заводилой в этом, организовав настоящую травлю бывших подружек.
Когда дело дошло до швыряния камнями, возмущённые родители пострадавших пришли с жалобой к отцу Зиры. Тот, недолго думая, отстегал дочь вожжами и на некоторое время запретил ей выходить со двора. Это ещё больше ожесточило девочку и научило её скрывать свои истинные чувства. Со временем она достигла большого мастерства во лжи и притворстве.
Хэла Норис так и не понял тогда, что стал жертвой тщательно спланированной стратегии обольщения. Уставший от постоянных скитаний, он мечтал обрести уютный дом, где его будет ждать любимая.
Зира показалась ему идеально подходящей на эту роль - в доме ни пылинки, всегда приготовлена вкусная еда, а когда он ел - она сидела рядом и смотрела на него. Прекрасная хозяйка, заботливая и нежная подруга, красивая и страстная любовница - казалось, чего ещё желать?
Но этого оказалось слишком мало для счастья. Они жили в разных мирах и говорили на разных языках - в силу разности воспитания они порой вкладывали в одни и те же слова совсем иной смысл.
Когда Норис пытался обсуждать с женой что-либо, выходящее за рамки хозяйственных вопросов или городских сплетен, она внимательно слушала, делая вид, что все понимает и ей интересно. Но стоило спросить её, а что она думает по поводу услышанного, она тут же пряталась за ворохом крайне учтивых фраз, смысл которых сводился к тому, что она не дерзает давать советы умудрённому мужу.
Хэла Норис видел и свою вину в происшедшем. Разве не он сам принял эти необременительные, не требующие от него никаких усилий отношения? Разве не согласился на своего рода сделку, предоставив Зире высокое общественное положение и материальный достаток в обмен на идеально устроенный быт? Порой он безжалостно упрекал себя в том, что поступил, как животное, поставив во главу угла удовлетворение своих телесных потребностей.
То, что он счёл неважным - отсутствие духовной близости и общности интересов - стало камнем преткновения, обусловившим крушение семейного счастья.
Первые конфликты начались сразу после свадьбы - для Зиры стало неприятным открытием то, что хэла не могут иметь слуг и вообще пользоваться чужим трудом в своих личных целях. В конце концов, она добилась от мужа согласия поселить в доме свою двоюродную тётку, старую деву, которая охотно сменила прогнившую развалюху в деревне и работу в огороде на не слишком обременительный городской быт. Перебранки с нею приятно разнообразили скучную жизнь Зиры, так и не удосужившейся даже научиться грамоте, хотя теперь у неё были для этого все возможности.
Впрочем, хэла Норис смирился с этим, и прожил бы жизнь, оставив надежду обрести в своём доме понимание и возможность разделить свои сокровенные мысли и чувства. Но как смириться с тем, что она сотворила с их сыном?
Когда родился Каро, Норис был на седьмом небе от счастья. Невзирая на занятость и усталость, он собирался разделить с женой заботы о нем, как это было принято у хэла. Зира же, с детства привыкшая к тому, что уход за младенцем - исключительно женское занятие, восприняла его намерения как покушение на то, что должно безраздельно принадлежать только ей.
Стоило мужу взять сына на руки, как она тотчас кидалась к нему, и начинала охать и ахать, переживая, что собственный отец причинит малышу вред - уронит, или сломает шею. Младенец казался ей чем-то вроде драгоценной фарфоровой вазы, готовой разбиться от всякого неосторожного прикосновения. На удивление красивый ребёнок, с большими выразительными глазами и чуть вьющимися волосами, Каро стал для неё кумиром, которому она служила, как божеству, сдувая с него пылинки и предупреждая малейшие его желания.