Норис пытался вразумить жену, но она наотрез отказывалась воспринимать его доводы. Когда он говорил, что ребёнка с детства нужно приучать преодолевать трудности и воспитывать в нем силу воли, Зира обвиняла мужа в жестокости и бездушии, сопровождая свои упрёки громкими рыданиями и жалобами на несчастную долю.
Измотанный тяжёлыми нагрузками по службе и постоянными разъездами Норис так и не смог преодолеть упрямство супруги. Моральные принципы хэла не позволили ему прибегнуть к прямому насилию над её волей. А на тонкую и кропотливую работу по её перевоспитанию у него просто не хватило сил.
В результате Каро рос изнеженным и капризным. Не удивительно, что мальчику оказалось очень тяжело учиться в школе хэла. Впрочем, трудно было всем детям, но они встречали дома понимание и поддержку. Зира же, вместо того, чтобы утешить и подбодрить сына, ещё больше растравляла переживаемые им обиды и разочарования.
Постепенно Каро стал воспринимать переносимые в школе трудности как угнетение и насилие. Он возненавидел своих учителей и соучеников. В конце концов, дело дошло до обмана на Испытании и позорного изгнания из школы. Ожесточенный всем этим юноша окончательно подпал под влияние матери.
Хэла Норис мог бы, используя своё служебное положение и связи, пристроить сына в школу хэла в какой-нибудь отдалённой земле, где никто не мог знать о его проступке. Но он наотрез отказался это делать, невзирая на бурные истерики и притворные обмороки жены. Нет, он не опасался огласки и дурной славы, с его должностью он сумел бы это уладить, просто так уж он был воспитан.
После этого Зира не именовала мужа про себя иначе как придурком. Она поняла, что просчиталась, решив связать свою судьбу с хэла, и теперь лихорадочно искала выход из создавшегося положения. Она привыкла обращать любые вещи к своей выгоде. И даже нашествие сэнгов попробовала рассмотреть, как потенциальную возможность изменить свою жизнь к лучшему.
3.3. ПРЕДАТЕЛЯМИ НЕ РОЖДАЮТСЯ
Ят-су, великий джер Тайной Стражи Новых Земель, был в ярости. Ведь он предупреждал, что анты собираются проникнуть во дворец наместника и украсть ключ к сокровищнице своих богов.
- "Они не посмеют!" - передразнивал он бывшего теперь джера дворцовой стражи, расставшегося со своей должностью из-за недостатка бдительности.
- О, презренные недоумки! - возмущался он, оставшись, наконец, один в своих покоях. - Где им тягаться с антами, дерзкими и непредсказуемыми? Даже Мечи Алтху... Нет, определённо, что-то не так в Сэнгтху!
В отличие от большинства представителей своего народа, Ят-су был способен не только к непредвзятому размышлению, но даже и к самокритике. Он прекрасно осознавал: не будь у сэнгов многократного численного превосходства, им ни за что не удалось бы отторгнуть у антов столько богатейших земель.
- Хвалятся тем, что вызубрили наизусть Мировую Книгу, но при этом не способны исполнять даже простейшие приказы с надлежащей точностью и добросовестностью! - сетовал он не раз в узком кругу таких же, как и он, вольнодумцев из Тайной Стражи, тех самых, кто, собственно, и обеспечивал её нормальное функционирование.
- Кажется иногда, что усердное поклонение Алтху и развитый ум несовместимы... - этого Ят-су уже не говорил никому и никогда, так как подобные речи могли стоить жизни даже великому джеру.
Не сразу он пришёл к таким мыслям. Лет двенадцать ему было, когда он начал изучать всерьёз Мировую Книгу, а также деяния и изречения Мортху. В тот год умер старый слуга, ухаживавший за ним с младенческого возраста. Впервые Ят-су увидел смерть так близко. Он настолько перепугался, что даже не вышел попрощаться с усопшим, когда тело уносили для погребения.
Но ещё больший страх охватил мальчика, стоило ему осознать, что и сам он тоже умрёт. Придёт время, и он будет так же лежать, обезображенный смертью, и этот застывший ужас в чертах лица... Мысль о том, что же увидел тогда старик, беспощадно преследовала Ят-су, не позволяя нормально есть и спать.
Все изменил приезд дяди. Младший брат отца, он только что вышел из стен училища, где готовили служителей Алтху. Если родители Ят-су были довольно равнодушны к своему вероучению, ограничиваясь знанием положенных молитв и исполнением обязательных ритуалов, то юный служитель горел проповедническим энтузиазмом, и не упустил возможности облагодетельствовать своего племянника. Его слова о вечном блаженстве праведников в Садах Алтху упали на благодатную почву.