Как быть плохой

Мы хохочем еще минут десять, а когда, наконец, отходим от смеха, я обращаюсь к Джесси, желая с ней примириться:

– Хорошо, не будем называть Старого Джо богом. Назовем его нашим талисманом – это, надеюсь, можно?

– Я бы скорее предложила на роль нашего талисмана самого маленького полицейского, – заявляет Мэл. Но нового приступа хохота ее слова не вызывают – сколько можно, в конце концов, шутить на одну и ту же тему?

– Нет, Старый Джо все-таки подходит больше, – возражаю я. – Посмотри на него: он никого не боится!

– А чего ему бояться – он ведь уже мертвый! – улыбается Мэл.

– Он, когда и был живым, никого не боялся. По-моему, старина Джо просто идеально подходит на роль нашего талисмана! Он был страшен, как сто чертей, но ему было плевать на это. Он никого и ничего не боялся – лежал себе и грелся на солнышке, потому что знал: любого, кто попробует его тронуть, он тут же проглотит.

– И его абсолютно не волновало, что́ люди о нем думают, – добавляет Мэл.

– Совершенно верно! – киваю я. – Подумай – разве он не достоин нашего восхищения?

– Я лично им восхищаюсь! – произносит Джесси. – Может быть, покажем Старому Джо, как мы восхищаемся им – споем ему гимн?

Я в растерянности – петь Старому Джо гимны не входило в мои планы.

– Ты уверена, – прищуриваюсь я, – что старине Джо понравится, если мы будем сидеть вокруг него, как бойскауты у костра, и петь что-нибудь типа «люби меня, как я тебя»? По-моему, это как-то надумано и фальшиво…

– Я не предлагаю петь скаутские песни, – отвечает Джесси. – Споем ему что-нибудь вроде церковного гимна. Ты споешь со мной, Мэл?

– Я просто не знаю, что петь… – рассеянно произносит та.

– У тебя в плеере аж две тысячи песен. Неужели среди них нет ни одного церковного гимна? – удивляется Джесси.

– Я просто не очень разбираюсь в христианских гимнах, – отвечает та. – Я ведь еврейка…

Джесси задумывается на минуту.

– Ладно, – произносит, наконец, она, – стало быть, гимны отменяются. Я просто спою одну песню, а ты, Мэл, мне подпой – я думаю, эту песню ты знаешь…

Мы снова затихаем на минуту, затем Джесси начинает:

– Ты уходишь, мой друг, в путь-дорогу, покидаешь родимый свой дол,
За плечами оставив так много – и меня, и родительский дом.
Ясный свет твоих глаз – словно солнце, смех твой – словно ручей в летний зной.
Я боюсь, что когда ты уедешь, заберешь и свет солнца с собой…

Собравшись с духом, Мэл подхватывает:

– Мы присядем с тобой на минутку, помолчим, помечтаем чуть-чуть…
Уезжаешь – тебя не держу я, пусть же будет счастливым твой путь!
Не забудь лишь родную долину и свет яркого солнца над ней,
Не забудь ту простую девчонку, что когда-то назвал ты своей…

У Мэл прекрасный голос, как у настоящей певицы, чистый и звонкий. Джесси замолкает, и Мэл продолжает одна:

– Буду ждать, приезжай поскорее… – но вдруг останавливается на полуслове.

– Что случилось, Мэл? – удивляется Джесси. – Продолжай!

– Я не привыкла петь одна.

– Продолжай, Мэл! – говорю я. – Старый Джо просит тебя. Эл Рокер просит тебя!

Мэл скрещивает руки на груди, словно защищаясь от чего-то.

– Ты так красиво поешь! – восклицает Джесси. – Продолжай!

И Мэл продолжает:

– Буду ждать, приезжай поскорее, возвращайся в родимый свой дол.

Чистым звоном счастливого смеха, светом солнца наполни мой дом…

Слезы подступают к глазам, я едва сдерживаю их. У меня самой точно такая же ситуация, как у девчонки в этой песне, – мой парень уехал и словно забрал с собой даже свет солнца…

Почему все-таки Брэди не звонит мне? Неужели за эти две недели он уже успел разлюбить меня? И почему я все время о нем вспоминаю? Может быть, мне и самой стоит забыть его? Не на самом же деле, в конце концов, он забрал с собой солнечный свет, не сошелся же на нем свет клином…

Чтобы не расплакаться вдруг в три ручья посреди нашего ритуала поклонения Старому Джо, я роюсь в своей сумочке и достаю плод манго.

– Пусть это будет нашим подарком Старому Джо! – говорю я.

Я отдаю фонарик Мэл и, подойдя поближе к витрине с аллигатором, склоняюсь перед ним в почтительном поклоне и кладу манго перед его зубастой пастью.

– О Старый Аллигатор Джо из Вакула Спрингс, о кумир всех отчаянных плохих девчонок, о талисман нашего путешествия! – торжественно провозглашаю я. – Ты был страшнее черта, но не стыдился этого. Ты был грозным и зубастым, но за всю свою жизнь не обидел и мухи. Славься, Старый Джо, во веки веков!

– Славься во веки веков! Славься во веки веков! – подхватывают девчонки.

– Прими от нас сей скромный дар, Аллигатор Джо! – продолжаю я. – Надеюсь, он тебе понравится. Он очень сладкий!