– Да, шьют.
– Вот так-то! – вздыхаю я. – У крокодила такая кожа, что ему никакого пальто, никакой обуви не надо. Он может быть голым и при этом защищенным так, как не защищен ни один человек. Он может позволить себе быть голым. А люди убивают крокодилов и шьют из их кожи одежду и обувь, чтобы прикрыть наготу и защитить ноги… По своей природе люди – голые. В этом мы ближе к зебрам, чем к крокодилам. Люди ведь и с точки зрения биологии более близки к зебрам, чем к крокодилам, не так ли?
– Ты всегда так много разглагольствуешь о наготе? – смеется Марко.
– Только когда сижу в бассейне с голыми людьми.
– Я не голый. Я в плавках!
– Ты выглядишь голым.
– Могу снять плавки, – подмигивает он. – Если, конечно, ты не против…
Мне вдруг становится ясно, что Марко – такой же, как Брэди, а Брэди – такой же, как Марко. Меня нет рядом с Брэди – и он уже готов флиртовать с другими девчонками. Марко явно неравнодушен к Мэл, но Мэл сейчас рядом нет, а есть я – так почему бы не пофлиртовать со мной? Как он сейчас уставился на мою грудь, облепленную мокрой футболкой… Я все-таки была права – все мужчины одинаковы…
Что ж, может быть, раз так, то оно и к лучшему? Если для Брэди все равно, я или другая девчонка, если для Марко все равно, Мэл или я – то почему для меня должно быть не все равно, Брэди или Марко?
Я ныряю, проплываю под водой и выныриваю рядом с Марко.
– Я вовсе не против! – говорю я. – Кстати, почему ты тогда меня не обыскал?
– Что? – явно опешив, произносит Марко.
– Тогда, у музея… Я сама предложила тебе обыскать меня! Почему ты меня не обыскал?
– Я…
– Молчи! – Я прижимаюсь к груди Марко и целую его.
Глава 13. Мэл
О господи! Где я? Что со мной? Голова раскалывается, все тело болит, словно по мне проехался грузовик.
Я тщетно пытаюсь восстановить целостную картину событий вчерашнего дня из фрагментов, беспорядочно крутящихся в моей голове, но твердо могу вспомнить только два момента. Первое – я хотела заняться сексом с Марко. Второе – он меня отверг.
Я, наверно, больна… Больна в самом прямом смысле слова – не душой, а телом.
Я снова пытаюсь сообразить, где я, и удается мне это не сразу. На полу лежит подушка – очевидно, упавшая с дивана, а на ней, лицом вниз, лежу я. Рядом на полу лежит еще кто-то – кажется, Джесси. Свернувшись калачиком, она прижимает к груди другую подушку.
Меня тошнит. Я поднимаюсь и, чуть не споткнувшись о Джесси, иду к мусорной корзине, стоящей в углу. Я склоняюсь над ней, ожидая, что меня сейчас вырвет – но из меня почему-то ничего не выходит.
Джесси бормочет что-то нечленораздельное и натягивает подушку на лицо.
Мне хочется пить. Почти вслепую протянув руку к стоящему на тумбочке стакану с водой, который я заприметила раньше, я выпиваю его содержимое одним глотком.
– С добрым утром, плохие девчонки! – слышится с кровати голос Викс.
Джесси поднимается с пола. Лицо ее выглядит каким-то помятым.
– Ну что, – спрашивает она, – поехали отсюда наконец – или, может быть, кто-то из вас желает отдаться еще какому-нибудь незнакомцу?
«О господи, – думаю я, – неужели она знает, что я хотела отдаться этому Марко? А вдруг уже вся эта тусовка успела об этом узнать?»
– Поехали, – говорю я.
Честно говоря, мне и самой теперь уже хочется убраться отсюда как можно скорее – разве что только зубы сначала почистить… К сожалению, мои зубная паста и щетка остались в машине.
Я выглядываю в коридор. Слава богу, никого… Я иду в туалет и умываюсь. Наконец я более или менее прихожу в себя.
Я возвращаюсь в спальню. Джесси тем временем уже успела заправить кровать.
– А я отлично выспалась! – потирает руки Викс. – Хотите знать, девчонки, мое секретное средство против похмелья?
– Не надо, – говорю я, желая лишь одного – поскорее убраться из этого дома, где Марко отверг меня.
– А мне кажется, тебе бы мой рецепт не помешал! – заговорщицки подмигивает мне Викс.
– Ты не хочешь попрощаться со своим приятелем? – спрашивает меня Джесси.
– С Марко? – переспрашиваю я. – Он наверняка еще спит…
Честно говоря, я даже думать не хочу о Марко.
– Поехали быстрее! – говорю я.
Викс пожимает плечами, и мы втроем выскальзываем из дома, стараясь, чтобы никто нас не заметил.
Раннее утро. Улица пуста. Я щурюсь от солнечных лучей. Слышно пение птиц, очевидно, только что проснувшихся.
– О господи! Что это? – произносит вдруг Викс, указывая на нашу машину.