Клэр проследовала за Джейксом в зал, стилизованный по случаю приема под пышные хоромы фараона.
— На деньги вкус не купишь, — тихо пробормотал Джейкс, приветственно махнув кому-то рукой. Клэр не могла не восхищаться общительностью Джейкса, его умением всегда держаться непринужденно. Вокруг него уже вились увядшие фотомодели, желающие попасть в объектив его фотокамеры.
«Как цыплята вокруг наседки», — подумала Клэр и отправилась на поиски выпивки. Ее прижал к стойке бара своим непомерным животом толстяк-политик, некомпетентность которого была прямо пропорциональна числу компаний, вынужденных в свое время вывести его из состава советов директоров. Пока он доверху наполнял тарелку закусками, предложенными пышногрудой официанткой, Клэр воспользовалась моментом и улизнула.
Она подошла к окну и удивилась, что видит из него дом, где находится ее квартира. Купила она ее на первый свой гонорар, который получила за книгу о том, как банда подонков изнасиловала ее сестру-двойняшку. «Это деньги на крови», — с отвращением сказала тогда Джули. Клэр разделила гонорар. Половину взяла себе, а половину отдала Констанции.
Клэр посмотрела сверху на бульвар, куда выбросили труп Чарней Сванепоэль. Если родители девушки приносят туда цветы, их смывают дожди. Следствие по убийству Чарней так и не продвинулось ни на шаг. Лабораторный анализ следов ДНК на ее теле свидетельствует о том, что убийц могло быть двое. Кровь из-под ногтей девушки была одной группы, а сперма — другой. По мнению Редиваана, в убийстве замешаны даже больше двух человек. Клэр с этим не согласна. Она уверена, что это дело рук убийцы-одиночки. Но, как бы там ни было, пока что ничего не прояснилось. Ничего не дали ни записи разговоров Чарней по сотовому телефону, ни показания свидетелей. Полиция выяснила лишь, что автоматическая камера слежения, установленная на этом участке бульвара, не работала. Клэр испытывала чувство вины: уже идет вторая неделя после убийства Чарней, но ничего не всплывает. В этом молчании есть нечто зловещее. А теперь пропала еще одна девушка. Клэр внезапно захотелось очутиться у себя дома.
Отвернувшись от окна, она оглядела просторный зал с его стенами, обитыми синим бархатом. Народ быстро прибывал. Клэр поздоровалась с одним из шефов городской полиции, на руке которого повисла женщина в дорогих тряпках. Клэр брала у него однажды интервью по поводу предполагаемого законодательства, которое бы запретило торговлю живым товаром. Полицейский, узнав ее, смущенно переминался с ноги на ногу: наверное, забыл ее имя.
Отис Тохар пока не появился, но Келвин Лэндман уже пришел. Он развалился на самой большой банкетке в окружении прихлебателей. Клэр подошла поближе, но остановилась, пропустив вперед официантку, несшую для Келвина и его компании бутылку солодового напитка. Один из приятелей Лэндмана притянул официантку к себе, усадил ее на колени и стал гладить ее тощую грудь, Лэндман с любопытством следил за этой сценой.
Внезапно по залу пробежал сдержанный шумок. Разговоры стихли. В дверях появился Отис Тохар, высокий и довольно привлекательный мужчина. Он на секунду остановился, чтобы убедиться, что взоры всех прикованы к его персоне. В кильватере за ним следовала женщина, чья экзотическая красота напоминала ритуальную маску какого-то племени. Клэр вздрогнула, почувствовав, как кто-то дотронулся до ее локтя. Это оказался один из приближенных Келвина Лэндмана.
— Извините, доктор Харт. Мистер Лэндман просит вас присоединиться к нашей компании.
Клэр взглянула на Лэндмана. Тот приветственно кивнул ей. Официантка, как с облегчением заметила Клэр, уже исчезла.
— Хелло, доктор Харт! Вот мы и снова увиделись, — Лэндман встал. — Присоединяйтесь, пожалуйста, к нам. — Он многозначительно взглянул на двух мужчин, сидевших рядом с ним, и они тут же испарились. — Могу я предложить вам виски? — спросил он и, не дожидаясь ответа, протянул ей бокал. Клэр взяла его, но пить не стала. — Не правда ли, они красивая пара — Отис и Татьяна? — спросил Лэндман, выжидательно глядя на Клэр.
— Татьяна? Это, по-моему, русское имя?
— Вполне возможно. Кейптаун стал многонациональным городом.