Надо признать, понял потом Николай, девица обладала лучшим быстродействием.
— В психологи лезешь, дядя? Не напрягайся, никто.
И добавила фразу, наверное, по-латыни.
Николай запомнил только знакомые «глория», «транзит», а еще одно слово звучало не очень прилично, потому он его тоже запомнил.
Вечером Николай спровоцировал ссору с женой сам.
Вера снова пришла домой веселая, ему стало неприятно, и он пошел по проторенной дорожке: несколько колких замечаний, и, как заказано, — новый скандал. Можно со спокойной душой идти пить пиво, что Николай и сделал, благо левых денег у него за последнее время накопилось достаточно.
Кто она?
Чем занимается?
Откуда ездит, выкладывая каждое утро такие суммы?
На третьей кружке пива Николай составил план: завтра всё узнаем.
Назавтра девицы на месте не оказалось.
Николай затормозил у станции и дождался того мужика в черном. Может, спросить у него самого?
А что ему объяснять?
«Со мной каждое утро ездит девушка, она всё время смотрит на Вас, объясните, пожалуйста, кто вы такие?»
Николай обозлился и заставил «копейку» прыгнуть вперед.
Вера, между прочим, постоянно пребывала в отменном настроении — подозрительно быстро, в частности, забыла о его пивном бунте. Вяло пришло Николаю: неспроста она, что-то там случилось. Но приступ внутренней честности заставил ответить себе: да прекрати, не всё ли равно?
ВСЁ ДАВНО ВСЕМ ЯСНО.
Стало страшно, захотелось снова за пивом — Николай поборол себя только и исключительно предвкушением: завтра утром я всё узнаю.
Ее не оказалось на месте и назавтра.
Мужик прошел.
На третий день Николай увидел девчонку издалека.
Сердце забилось.
— Здравствуй, дядя. Соскучился? — она была весела, но какой-то тяжелой, надрывной веселостью.
Николай едва не матюгнулся.
— Слушай! Ну какой я тебе дядя?! Перестань! — он порол чушь и никак не мог остановиться. — Объясни, что происходит? Кто ты? Кто он? Я же не дерево!
— Не дерево — это хорошо… — она вынула из кармана сигареты. — А объяснять тебе — зачем, дядя? Меньше знаешь — лучше спишь. Жми к месту.
Чертыхаясь, Николай довел «копейку» до станции.
Подошла электричка, повалила толпа. Мужчины среди прошедших не оказалось.
— Что с ним? — не подумав, спросил Николай.
— Может, заболел? — автоматом ответила девушка, чтобы тут же перебить себя. — Ерунда, поехали.
У дома Николай предпринял еще попытку:
— Слушай, я же тебе никто — расскажи, самой легче будет. Потом, если пожалеешь, найдешь другого извозчика.
— А ты любопытен, дядя, — она жестко улыбнулась и вынула деньги. — Перетопчешься.
Вечером Николай скандалил дома с громадным наслаждением. Веру удалось довести до белого каления. Выкрикивая тяжелые несправедливые слова, Николай с омерзением к себе понимал: всё из-за нее, пассажирки чертовой — и кто она ему?!
Надо что-то менять, мужик ты или нет?
Езжай завтра другой дорогой!
— Какой ты жуткий эгоист!
— На себя посмотри.
Последний раз Николай подвозил девчонку, он запомнил точно, 28 апреля.
Она была в ужасном состоянии: разбита губа, синяк под глазом и громадная царапина через щеку.
— Красивая я, да, дядя?
— Помочь могу? — глухо спросил Николай.
— Не надо мне помогать. Не за что.
До станции доехали в молчании.
— Не останавливайся, — Николай от удивления не среагировал. Раздался крик: — Не останавливайся, слышишь?! Я тебе говорю — не останавливайся!
Это была истерика: а истерики, как известно, прекращают спокойствием. Николай пожал плечами и повел машину под зажегшийся после зеленого желтый. Подъезжавшую к станции электричку уже было слышно: они словно убегали от нее.
Добрались до места.
— Всё, дядь, — она усмехнулась, скривив разбитую губу, и повторила ту самую фразу по-латыни. Помолчала и закончила: — Прощай.
Удерживая в памяти услышанное, Николай ответил:
— До завтра.
Она повернулась и, глянув на него такими же страшными, как в первую встречу, глазами, покачала головой:
— Прощай.
Как сказала, так и сделала: ни разу больше Николай ее не увидел. Причем на следующий же день понял, ощутил до последней клеточки: всё. История закончилась, можно жить спокойно.
Прошло, подтверждая ощущение, два дня.
Николай старался проезжать станцию, не дожидаясь злополучной электрички.
На третий не выдержал: подъехал заранее, заглушил двигатель, вылез наружу, закурил, закрыл машину и решительно двинулся к светофору. До прихода электрички оставалось две-три томительных минуты.