Тему для предэкзаменационного изложения Наталья Андреевна выбрала из сборника такую: «Домик Чайковского». Она любила классическую музыку, и «Творческий вопрос», обязательно ставившийся к каждому предлагаемому тексту, в этом ее особенно подкупал: «Как вы относитесь к классической музыке?» Реально оценивая жизнь, Наталья Андреевна трезво понимала: современные школьники (да отнюдь не только школьники) в массе своей не слушают Чайковского, не читают Паустовского или Нагибина — тем важнее казалась Наталье Андреевне любая возможность хоть как-то показать своим детям другую жизнь, другой мир, в котором звучат настоящие слова и настоящая музыка. Хоть в ком-то что-то отзовется?
Методику проведения изложения четко объяснила директор школы Валерия Петровна. Общаться с ней Наталье Андреевне было легко; во-первых, потому, что та сама была словесницей, следовательно, коллегой, разбирающейся в тонкостях и нюансах, а во-вторых, потому, что относилась она к Наталье Андреевне по-матерински заботливо. Общались они нечасто, директора постоянно одолевали заботы, но при всяком случившемся разговоре Наталья Андреевна чувствовала: ее оценивают по достоинству. Посему Валерия Петровна представлялась молодой учительнице образцом педагогического руководителя — мудрой, тактичной и деловой. Так получилось, что коллег ее возраста у Натальи Андреевны в школе не оказалось, и ни с кем, она, вечно занятая детьми, близко не сошлась. Привыкшая к одиночеству, Наталья Андреевна не очень переживала по этому поводу, но тем более важными становились любые советы ее школьной наставницы.
Так, вспомним: текст читается дважды, после первого чтения — пауза, время детям на обдумывание; второй раз читать по частям, давая возможность набрасывать на ходу скелет будущего изложения, «рыбу», как почему-то назвала сие Валерия Петровна — а Наталье Андреевне словечко понравилось. Можно прочитать и в третий раз, ничего зазорного в этом нет. Но, разумеется, никаких комментариев, всё должно быть честно. И обратно: Наталья Андреевна никогда не оскорбляла учеников подозрениями: заподозрить — и значит оскорбить. Объяснив еще в сентябре, что списывание равносильно публичному признанию себя круглым, ни на что не способным, дураком, Наталья Андреевна убедилась — Вэшники поняли ее и вняли совету. Убедилась, естественно, не подглядыванием, не слежкой, а спокойными наблюдениями за классом в соответствующих ситуациях. ЭТИМ детям она могла доверять.
Итак, всё готово: тема выбрана, чистые листочки проштампованы и даже разложены по партам, сама она собранна и спокойна. А скоро поход.
К предэкзаменационной работе подготовились и другие действующие лица.
Валерия Петровна прикинула график своего перемещения по четырем пишущим девятым классам. Особенного беспокойства нет, но стоит на всех глянуть своими глазами. Наталья Андреевна, конечно, девочка хорошая, чистая, но излишне наивная — надо ее и проконтролировать, и кое-чему научить. Валерия Петровна приглядывалась к ней в течение года, получала с разных сторон информацию, но от вмешательства воздерживалась, такая у нее была метода, но уже, пожалуй, пора. Поступившая информация в целом свидетельствовала в пользу молодой учителки, подправить, как становилось всё яснее, следовало один пункт. За три десятка лет Валерия Петровна убедилась — неконтролируемые восторженность и наивность весьма чреваты, если вовремя не сделать соответствующей прививки. Сегодня предоставлялся отличный шанс, и Валерия Петровна твердо вознамерилась его использовать, благо время было. Кто именно будет списывать в девятом-В классе, Валерия Петровна, хоть и не работала в нем сама, догадывалась. Предполагала.
Вэшники готовились к изложению по-разному.
Основная часть — никак не готовилась: это не задачи у Павла Сергеевича решать, как-нибудь перескажем, спасибо Наталье Андреевне, серьезных проблем с грамотностью нет.
А вот у Виталика Птицына они были, причем неустранимые: как объяснили когда-то маме знающие люди, у Виталика была отвратительная слуховая память, информацию он мог воспринимать только глазами. Сказать об этом новой учительнице Виталик постеснялся, слишком она ему нравилась, и выход оставался один: прочитать рассказ в сборнике самому. Сунуть под свитер, незаметно достать, найти и прочитать.