— Меня зовут Кирилл, — сказал изящно гость и снова развел руками, будто извиняясь за имя.
Нашего круга, — решила про себя Марина окончательно.
— А меня — Марина, — она улыбнулась как умела она одна. — Дальше по сценарию должно последовать что-нибудь о чашечке кофе или бокале вина?
И он подыграл:
— На Ваш выбор.
— Можно на ты.
— Тогда кофе.
— А вина всё равно нет. Проходи на кухню, а я, с твоего разрешения, пойду переоденусь в сухое.
Раскрыв зонт, Марина поставила его на пол в большой комнате и отправилась в свою, к шкафу. Стянув мокрый сарафан, она подумала, что бы надеть, и, в конце концов, остановилась на халатике. На незнакомого человека лучше бы что-то иное, но Марина всегда играла не по правилам, точнее, устанавливала свои. Посмотревшись в зеркало, она внезапно решила — нет. Самое красивое у нее — ноги, значит, джинсы в обтяжку и кофточку. Жаль, не обойтись без лифчика, грудь не позволяет.
Пока Марина, прыгая на одной ножке, втискивалась в джинсы, дверь сзади отворилась, образовав тоненькую щель, но тут же бесшумно закрылась. Марина ничего не заметила.
К ее приходу огонь под чайником горел вовсю.
Как только Илья, повинуясь мгновенному импульсу, назвал себя «Кириллом», он сразу понял: сегодня ЭТО произойдет. Лучшего шанса не выпадет: чужой район, пустая квартира, в многомиллионном Питере они никогда больше не встретятся. В паху сладко потянуло. Да, сегодня сбудутся томившие столько лет желания. Как всё произойдет, Илья еще не решил, но горло уже перехватило. Не будь у него пятилетнего опыта театральной студии, он бы, пожалуй, не сумел скрыть желания еще там, внизу, когда увидел за поднятой тканью волнующую белую полоску трусиков; но теперь его режиссер вполне мог учеником гордиться: этюд «случайное знакомство» отыгран на пять. Можно было всё испортить подглядыванием (Илья уже едва сдерживал себя), но пронесло, дверь не скрипнула, спасибо ей. Прокравшись на кухню, Илья снова вспомнил о театральных уроках и добавил к образу смущенного незнакомца еще одну деталь: предусмотрительность. Поставил чайник на огонь и сел на твердую табуретку унять дыхание. Времени на размышления не остается, придется играть с листа.
Илья понимал, что проваливается в бездну; укрощенный, казалось, зверь изнутри рвет оковы и вырывается на волю. Мысли о красивой игре и логических обоснованиях уже отходят на задний план перед величием надвигающегося события. Сдерживать себя Илья больше не мог и не хотел.
— О-о, какой ты молодец — и чайник поставил… — Марина двинулась к плите, оставив гостя за собой.
— Поставил.
И от этого, одного-единственного слова, Марина, поразившись, обернулась — Кирилл не мог ТАК отвечать, но встретившие ее в упор уголья-глаза разом убедили: мог.
ОН может, а ошиблась ОНА.
— Ты чего, Кирилл? — пролепетала Марина, разом осознав, и ЧЕГО, и КТО.
— Я не Кирилл, — хрипло обронил он и искривил лицо в ухмылке. — Раздевайся.
Марина сделала шаг назад и уперлась спиной в плиту.
Дальше отступать было некуда.
Бороться с собой Илья устал.
Иногда, в минуты искусственного облегчения, он пытался проанализировать ситуацию, найти какой-то выход. Смешно, если вдуматься: в наши-то времена, при такой-то свободе нравов, ему, умному и симпатичному молодому человеку, — не найти способа?! Когда вокруг столько женщин? Когда проститутки — героини нашего времени? Когда про секс — с каждой газетной страницы, с каждого любого прилавка, и из телевизора, и по радио?
Да, так.
Но, разжигаемый постоянными упоминаниями, дошедший до маниакального стремления, Илья оказался в ловушке, которая и заставила его молчать, не давая действовать: страх.
Удовлетворяя себя сам, Илья очень скоро ужаснулся: он — изгой. Всё происходит в считанные секунды, а значит, нормальный акт сразу превратит его в ничтожество: любая партнерша обольет его презрением и будет права.
Между диким страхом и диким желанием Илья распинал себя уже несколько лет, находя порой в самоуничижении сладострастие: вот такой я, и наплевать мне на вас на всех, нормальных! Сил оставалось только на то, чтобы казаться мужчиной: и вот сегодня силы кончились.