Восемь золотых медалей на класс, одна — ее.
Институт, педагогический, тогда был объединенный факультет — физмат. Диплом, естественно, красный.
Четвертый курс, экзамен: профессор принимает у нее два часа. ДВА! Вся доска исписана, профессор ручкой: «Поясните, будьте добры, это местечко… Спасибо… Стирайте… Теперь ответьте, пожалуйста, на такой вопрос…» Она уж перестала понимать происходящее: один билет, второй, третий — а ему всё мало. Финал:
— Имею честь предложить Вам, девушка, поступить в аспирантуру.
Ты помнишь, ЧТО в те времена означала аспирантура?
— Спасибо, мне надо подумать.
Но думать пришлось не о том.
Спускают сверху разнарядку: троих из выпуска — в Якутию — распределение: отдай три года и не греши. Начинают распределять: у этого здоровье, эта — беременна, вот справка, тот — единственный кормилец, а этого — нельзя; нельзя, вам говорят — звонили.
Комитет комсомола (это потом испаскудились, а тогда всё всерьез было, верили) закрывает распределение, собирает курсовое собрание. На повестке дня — один вопрос: добровольцы в Якутию. Будешь гадать, кто оказался первым?
И три года — в Якутии: если плевок на лету, до земли, замерзает — прохладно нынче, ниже пятидесяти. Это сказать легко — три года — а их ведь надо прожить, день за днем, день за днем: ни мамы, ни друзей, ни Питера.
Как она их прожила — об этом дальше.
Вернулась: не устроиться.
А ты ее, кстати, видел? Маленькая, худенькая, голос тонкий, если закричит — визг получается. Будь характер послабее, съели бы ученики: вся фактура — в минус.
Так вот, устроилась на работу; август, школа переезжает в новое здание, все вместе из старого мебель перетаскивают. Она, естественно, в первых рядах, с детьми наравне. Тащит парту с учеником. Она ему:
— Ты из какого класса?
Он ей:
— Из восьмого. А ты?
С такой позиции начинать — каково?
А она поставила себя — говорю, нет сейчас таких характеров — старая закваска новой не чета.
Не слушают дети чужой ответ? — весь класс пишет самостоятельную «Исправления и добавления к ответу Сидорова» — и попробуй потом отвлекись. Не учат дома? Каждый урок — опрос, по полторы минуты на человека, правила. Не знаешь — два — чтобы с детства за себя отвечать приучались. Кстати, нюанс: она, вообще-то, в математики готовилась, специализация, но в школе вакансий не нашлось — пришлось браться за физику. И то: директриса ее год на восьми часах в неделю держала, присматривалась, только потом полную нагрузку дала.
Знаешь, как она своим предметом владеет?
На уроках дети, открыв рты, сидят — это норма, без комментариев; на районных олимпиадах (тоже норма давно) сначала она все задачки решает, и уж потом другие учителя сверяются; кто поумней — вздыхает с облегчением: и я, сирый, кое-что знаю, не столько, конечно, сколько она, но если стараться…
Я сам у нее учился — ни одного человека в школе ТАК не уважали. Я из-за нее в Пед на физфак пошел, и не я один, известно. 15 лет уже отработал, но до нее мне — как до Луны.
Слушай байку.
Первый год работаю, от подготовок еле живой, задаю домашние задания по учебнику не глядя — некогда. Однажды прокол: «Объясните, пожалуйста, задачу, не понимаем». Читаю условие, покрываюсь холодным потом — не решить. «Дети, задачка интересная, подумайте еще денек, после разберем». Два часа дома бьюсь — мимо. Бегу к ней: так и так, выручайте убогого, стыдно, конечно, но… «Садись, Андрюша, разберемся». Через двадцать минут выдает решение: в жизни бы не додумался. Потом, кстати, оба посмеялись: в учебнике нечетко сформулировано условие. Имелся в виду частный случай — а она в общем (втрое сложнее) решила.
Да что там, поспрошай учеников: тебе таких баек сотни выдадут сходу.
Есть история интересней.
Получаю как-то из городского методкабинета программу спецкурса, расширенно-углубленного. Фу ты ну ты, северная столица — марка, уровень, эталон. Читаю — и от гордости раздуваюсь: и это у меня самого есть, и то имеется, и здесь, черт возьми, наблюдается — орел я! Потом догадываюсь: да этот «спецкурс» просто по ее урокам выверен! На которых я когда-то от звонка до звонка отсидел, жалко, не знал, что тогда уже «спецом» заделался. И канал потом прикинул, по которому на нее методисты выходили: всё сходится — она!
И еще всякие мелочишки: второй курс, «Методика преподавания физики»: ее уроки разбирают. Роняю скромно: на себе опробовал-с, лично. Однокурсники в экстазе, на мне — отблеск чужой славы. Да я еще по школе помню: «Дети, завтра на уроке будет много чужих людей, оденьтесь поприличней».