— Алла, погоди… — тренер откровенно мучился. — Не нужны здесь карты… Послушай! Мне говорят: отработаете интеллектуальным трудом. Убей меня Бог, если в России за преподавание где-то платят бешеные деньги — да от желающих проходу бы не было!
— Станислав Михайлович! — в тоне Аллы уже слышалась мольба. — Ну подождите, я же Вам расскажу!
Неужто не достучаться?
Алла пожалела, что не курит.
— Я сейчас всё объясню, Станислав Михайлович! Станислав Михайлович, никакого кидалова, здесь всё честно! За первого приведенного в фонд Вы получаете 400 баксов. За второго…
— Алла! Извини, что перебиваю… Что значит «получаю», неужели ты сама не видишь? Подмена: я отдаю свои 2300, а мне «начисляют» 400? Свои же деньги, получается, я и отрабатываю?!
— А кредит? — взволновалась Алла. — Это же под кредит, Станислав Михайлович!
— Так кредит мне только ОБЕЩАЮТ, Алла! — тренер, похоже, устал. — За мои, вот, денежки — мне слова, пустые причем.
— Вы уверены, что пустые? — Алла искала выход.
— Уверен, бегунья. В «Живой математике» Перельмана есть схема финансовой пирамиды: нижние этажи расплачиваются за глупость, верхние снимают сливки.
Бог мой, он даже не хотел ее слушать!
Не мог оценить очевидной и понятной выгоды: всего пятерых человек надо в фонд привести, чтобы отработать 2300 (ах, он же еще не знает про 800 за третьего!) — но дальше же пойдет чистая прибыль!
Из мрачности тренер не выходил.
— Единственный у вас шанс, Алла — ты говорила, они недавно открылись? — значит вы успели вскочить в верхние этажи.
Какой бред, да?
Ощущение у Аллы складывалось тяжелое. Не объяснить.
Неужели она ошибалась, считая тренера умным человеком?
Нет, она, конечно, попыталась донести — но всё без толку.
Он не слушал, он нес какую-то чушь, возводил два в энную степень, рассуждал о «накладывающихся друг на друга кругах знакомств», об исчерпывающихся рынках займов.
Не донести.
Не помочь.
— Во всяком случае, Алла, хочу тебе сказать спасибо — ты, конечно же, искренне хотела помочь.
Алла вздохнула:
— Не за что, как оказалось, Станислав Михайлович.
И он вздохнул:
— Что — пока, Алла?
— До свиданья, Станислав Михайлович.
Знал бы кто, как Алле было грустно и больно.
— Не переживай, невестушка! — на аллин рассказ свекровь отреагировала удивительно бодро. — Это в детстве он, тренер твой, казался умным. Легкая атлетика? — не обижайся, но разве это образование?
Пришлось, скрепя сердце, согласиться.
— Да что с него взять, Аллочка, если совсем другие, гораздо более умные, понять не могут!
И Софья Сергеевна со смехом поведала невестке совсем уж потрясающую историю: сегодня на «Интеллектуальную ипотеку» наехала ФСБ!
— Представляешь, — почти кричала свекровь, — как мы кому-то поперек! Как кто-то не хочет, чтобы мы зажили по-человечески! Травят, просто травят! Еще, гады, с собой телевидение привезли! — этим-то вообще на всё наплевать, лишь бы сенсация, хоть трупы, хоть шлюхи — лишь бы продемонстрировать! — Свекровь горестно вздохнула. — Но не на тех напали, ничего у них не выйдет, международный фонд и ФСБэшникам не по зубам. Ладно…
Софья Сергеевна достала сигарету и прищурилась:
— Зато я, невестушка, еще одного клиента нашла.
— Как? — не удержалась Алла.
— Вот так, — умудренно усмехнулась свекровь. — Уметь надо.
Про себя Алла вздохнула: с Софьей Сергеевной ей, конечно, не тягаться, куда там.
— Не расстраивайся, невестушка, — уловила смену настроения свекровь. — Поживешь с моё — научишься.
Станислава Михайловича Алла встретила через неделю, на улице, случайно.
— Здравствуй, Алла, — взгляд тренера был странным — добрым, мягким, но одновременно настораживающим: — Я всё знаю.
Алла напряглась, забыла поздороваться:
— Что?
— Всё, — вздохнул тренер. — По телевизору показывали, как ФСБ брала ваш фонд.
— Станислав Михайлович… — в конце концов чужое непонимание, да что там, глупость, начинают раздражать. — А Вы только телевизору верите?
Тренер глянул в глаза коротко.
— Нет, не только. — Он помолчал, шмыгнул носом и потёр его. — Заболеваю, кажется… Ладно, Алла, извини, я тороплюсь, дети ждут.
— Ага, — у Аллы не было иного выхода.
Как-то тренер со временем стал высыхать.
Со спины это было особенно заметно.
Алла грустно усмехнулась и пошла своим путем.
Настроение почти не испортилось: сегодня она нашла своего первого настоящего клиента, значит, им со свекровью остается отдать, если получится, всего только 900.