— Расскажите мне, госпожа Блохина, каким образом ваш сын решил, что Соколов Алексей Николаевич — его отец?
Тамара Юрьевна распахнула рот, набрала в грудь воздуха и тут же его захлопнула.
— Я жду, госпожа Блохина.
— Я буду разговаривать только с главным архимагом. Он отец мальчика.
— И как же вы познакомились с главным архимагом?
Марк слушал мои вопросы, и я видел, как маска безразличия едва не трескалась на его лице от сдерживаемого хохота.
Блохина скорчила обиженную мину.
— Кому до этого дело?
— Мне. Решается вопрос с мерой наказания вашему сыну. Как его зовут, кстати?
— Илья Алексеевич Блохин.
— А Блохина — ваша фамилия по матери?
Я спрашивал не просто так, а искренне желал докопаться до правды. В том, что я не спал с этой женщиной, сомнений не было. Я бы точно ее запомнил.
— По матери. Я не была замужем.
— Но родили сына от главного архимага.
— Почему бы и нет? — она сверкнула глазами. — Где он? Я должна его увидеть!
— Позже я его обязательно позову.
Марк закашлялся, ловко скрыв свой смех, и сразу же получил в свой адрес строгий взгляд.
— Данные Соколова, как отца внесены в регистрационную карточку Ильи Алексеевича?
Блохина замялась. Я уже решил, что всю эту историю она выдумала для своих родителей, которые, скорее всего, были не в восторге, что дочь принесла в подоле. Тогда мое имя звучало не так грозно, но уже было известно. За всю мою карьеру мне приписывали много поступков, которых я даже не совершал, если составить список моих мифических бастардов, то он займет не одну страницу.
— Да, записан, — вдруг ответила Блохина.
— И господину архимагу вы так ничего и не сообщили? Он живет, без семьи, без детей, а тут такая радость!
— Вы же знаете его, — ее голос опустился до шепота. — Страшный человек! Убийца на страже короны. От одного его вида молоко портится, да растения сохнут.
Плохо, что в момент, когда она это сказала, Марк глотнул чай. Теперь благородный напиток оказался на его брюках и ковре. Я покачал головой, снова переключившись на Блохину.
— Так как вы познакомились с господином архимагом?
— На танцах при дворе, — она потупила взор.
— Тамара Юрьевна, вы же понимаете, что мы все равно проведем ритуал распознания крови? Как думаете, что он покажет?
Блохина молчала, сминая тонкими пальцами полу плаща.
— Правду, Тамара Юрьевна, он покажет правду. Илье давно пора было сказать, кто его отец на самом деле. И не морочить ему голову.
— Но Алексей правда его отец, — она подняла на меня глаза, в которых стояли слезы. — Я его хорошо запомнила. Был осенний бал, на мне было платье персикового цвета и изящным вырезом. Подошел мужчина, статный, красивый, с черными длинными волосами. Представился главным, тогда еще главным магом, Алексеем Соколовым. Вскружил мне голову, а потом… Потом я быстро уехала обратно в деревню и постаралась забыть его. Но вот как все обернулось. Мальчику нужно образование…
Она все говорила, а я сжал подлокотник кресла до белых костяшек. Почему, как только я натыкаюсь на сущую ерунду, она так и норовит раздуться до глобального скандала⁈ И кому, черт подери, кому пришло в голову представиться моим именем⁈
Марк, моментально уловив мое настроение, поднялся.
— Позвольте, я все узнаю. Двадцать лет назад, осенний бал, мужчина с длинными темными волосами.
Уставши ему кивнув, я откинулся на кресле.
— Тамара Юрьевна, а вы знаете, как выглядит сейчас господин архимаг?
— Я его не видела с тех пор. В журналах и газетах писали, что он вернулся, но картинки всегда такие нечеткие.
— Да, когда магическая сила большая, она не позволяет делать хорошие фотокарточки.
— Но, мне кажется, он все также красив.
Дернулась щека, но Блохина этого даже не видела, а смотрела в окно.
— А когда моего сына отпустят?
— А его разве нужно отпускать? Он прервал коронацию, обвинил императора, что он шпион, распугал толпу, и из-за него гвардейцы чуть не снесли дверь главного зала.
— Никто же не умер! Вы преувеличиваете масштаб проблемы.
От скрежета моих зубов пташки, сидевшие на подоконнике, стремительно взмыли в небо, опасаясь за свою безопасность.
— Мальчик еще молод, у него впереди вся жизнь!
— Он начал ее со лжи и продолжает нести эту ложь в свое будущее. Боюсь, я не могу отдать приказ на его освобождение.
— Но как! Он же сын самого господина архимага! Вы не посмеете!
— Даже сын такого уважаемого человека не имеет право нарушать закон. Если Илье все сойдет с рук, то он будет продолжать совершать необдуманные поступки.