— Что изменилось в твоей жизни после того, как сменилась власть?
— Деньги стремительно начали заканчиваться. Мои карманы практически пусты. Кому я нужен? Способности у меня слабые. Да и человека с лицом арестованного императора никто не хочет брать на работу.
— А какие у тебя способности?
— Слабые лекарские. Сначала хотел в медицину пойти, но все получалось из рук вон плохо, — он опустил голову.
Он говорил, а я проверял его ауру. Ничего не дрогнуло. Ровный, сине-голубой цвет спокойствия. Мне бы так.
— Сил хватает только, чтобы здоровье матушки поддерживать, — добавил он вздохнув. — Я хоть чем-то могу вам помочь? Может, у вас есть для меня какое-то задание или работа? Я многое умею!
— Нет, — я покачал головой. — Сейчас мне нужна информация. Кто постоянно находился рядом с Ромским? С кем он был дружен и кому он мог дать любое поручение, которое выполнялось без вопросов?
— Евгену, конечно, — Стефан вскинул голову. — Он получал удовольствие от общения с Константином. Только ему приходилось надевать парик или усы приклеивать.
— У него не было способности к иллюзиям?
— Что? Нет, совсем нет. Слабый воздух. Ничего примечательного.
Я припомнил слова Колосова, он говорил, что почти постоянно бывал рядом с Константином, когда тот даже не подозревал об этом. Не он ли глава этого заговора? Хотя Евген совершенно не производит впечатление заговорщика такого уровня.
— Удивительно, вы похожи и не похожи на Ромского оба. Бывают же совпадения! — вдруг сказал я.
— Ох, что вы! Я еще как-то, а вот Евгену приходилось постоянно подправлять нос.
— А кто этим занимался?
— Да мы сами…
— Два слабых мага сами правили внешность? Что-то я не пойму тебя, Стефан.
— Так есть же кристаллы, — испуганно ответил он. — Их в театрах постоянно используют. Чтобы сэкономить на гриме. Мне Евген про них рассказал, и через него мы их покупали. Сделал один раз, записал на кристалл и все, остается только носить при себе. Правда, они очень дорогие. Цена начинается от тысячи и может доходить до пятидесяти тысяч.
— То есть можно сделать слепок любого лица? — удивился я.
— Да что там лица! Всего тела! Вопрос бюджета.
Как интересно получается. Не нужно быть магом иллюзии, достаточно купить несколько таких кристаллов — раз и ты Ромский, — два — и ты уже со своим собственным лицом.
— Как поживает ваша матушка? — спросил я. — Какие прогнозы ставят лекари?
— Ох, господин архимаг! Все плохо! Доживает буквально последние дни! А мне ведь даже хоронить ее не на что.
И ведь не врет. Он вообще ни слова лжи не сказал мне за все время.
— Откуда Ромский брал белую дрянь?
— Дрянь⁈ Нет! Никогда! — он аж отпрянул. — Это смерть!
— Я не спрашивал твоего мнения, я спросил, откуда брал.
— Это все Евген, — Стефан сжался в комок и опустил глаза, — он говорил, что без нее сидеть на приемах ужасно скучно. Все ему было мало. Как-то в разговоре он даже упомянул, что никого не боится, и готов целиком заменить Ромского на троне. Мол, раз плюнуть. Даже вас не боялся.
— А ты?
— Что я? — испуганно спросил Стефан.
— Ты боишься меня?
— Конечно! Вы же самый сильный маг в империи. Да вы меня, если что, с того света достанете и на суд приведете.
Я кивнул и откинулся на кресле. Ничего толком он мне не сказал.
— Я пойду, господин архимаг? Скоро часы приема в больнице, хотел матушке ее любимый пирог принести. Она очень любит с клубникой. Хотите и вам испеку? Мою выпечку очень хвалят!
Он преданно заглянул ко мне в глаза, и губы его дрогнули в робкой улыбке.
— Скажи мне, Стефан, а откуда ты родом?
— Крохотный городок на западе империи. Возле Краснополя. Там такая рыбалка! А лес! А воздух! Вы когда-нибудь видели, чтобы в толще воды можно было рассмотреть каждую рыбку? Я там все детство провел.
— А отец где? — слова о деревне и ее прелестях вызвало только раздражение.
— Умер уже давно. На границе была стычка с разбойниками, там он и погиб.
— И вы сюда перебрались?
— Да, матушке работу предложили, я еще тогда только учился. Потом уже ее болезнь скосила. Очень помогла социальная программа — нам платили пособия, и я мог спокойно искать работу. Потом вот, стал двойником.
— Печальная история, — я посмотрел на сжавшегося в кресле Стефана. — Одного только не пойму, ты ради пособий травил свою мать или чтобы твоя история выглядела правдоподобно в глазах Ромского?
Глава 24
Стефан на мгновение замер, а потом резко вскочил, кувыркнулся через спинку кресла, на котором сидел, и встал в боевую позу.