Странно, на часах девять, а сверхпунктуального босса нет. Проспал? Да ладно. Об Уварове, знаю по сплетням девчонок из кадров, говорят так: непробиваемый, уравновешенный руководитель. Все у него по полочкам. Не удивлюсь, если у него все расписано по минутам. Роботов и то делают эмоциональнее, чем этот экземпляр.
— Оль, я тут тебе, — слышу голос в приемной, кажется Ксюшин, — ой, здравствуйте, Александр Валентинович, а я тут Оле паспорт принесла.
— Я передам, видите ее нет на рабочем месте. Можете идти, спасибо.
— Мать твою! Паспорт!
Я не успеваю слететь с его кресла из-за того, что босоножки полунадеты на моих ступнях, я неприлично-отлично ими болтала, пока каталась в кресле. Удобное я вам скажу, не то что в приемной. Не порядок!
— Я думал, что тебя еще нет.
Уваров как-то странно посмотрел на меня, пытающуюся стать на ноги. К черту. Сбрасываю обувь и бегу навстречу к этому пижону.
— Еще ни одна помощница так радостно меня утром не встречала.
Я от удивления аж притормаживаю. Да он издевается надо мной! Рассматривает с ног до головы неприлично. Впрочем, где Уваров, а где приличия?! Плевать, пусть льстит себе, может для подобного человека это утешение в его нелегкой судьбе.
— Паспорт отдал, — рукой тянусь к ценному документу.
Знаем, уже плавали в истории с паспортом. Да и вообще, какого крестика я такая растеряша. Лично забыла документ у девчонок и не удосужилась забрать. Хорошо, что Ксюша набрала и предупредила. А то я бы вечерком очнулась и устроила кипишь. Или этот слизняк уже что-то там накалякал?
Вырываю паспорт из рук Уварова и трясущими руками листаю страницы. Рядом слышу смешок.
— Еще пока не Уварова, не переживай. У нас все будет правильно, я проанализировал свои ошибки.
— Только попробуй провернуть что-то подобное со мной, я тебя…
— Что именно, с этого места поподробнее. Если это что-то интригующее, возможно мне нужно будет пересмотреть свои выводы.
Уваров обходит меня, идет к столу и вальяжно садится в кресло. Я сейчас похожа на дымящийся самовар. Было бы зеркало, то посмотрела бы, а не идет ли у меня пар из ушей. Немногословный руководитель. Сучки, врете и не краснеете. Да его рассуждения не выдержит даже праведник. А что уж говорить обо мне.
Дышим, дышим, дышим, Олька. Никто не обещал, что будет легко. Это только второй день из тридцати одного в этом месяце, а я уже готова сжигать.
— Не доводи до греха, — указательным пальцем машу у него перед лицом, а потом вздергиваю нос и разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов, чтобы свинтить из этого кабинета.
— Кофе сделай и не забудь босоножки, боюсь, тебя не поймут.
Что? На что он намекает? Поворачиваюсь к Уварову, а он смеется. Понятно, намекает, что если в подобной ситуации кто-то нас спалит, слухи разнесутся со скоростью света…
— Чтоб ты слег с отравлением, насекомое, — стуча ложечкой, причитаю над чашкой кофе.
Да, да, разбежалась и готовлю ему то, что надо. Сейчас. Я заранее приготовилась к нашей разлюбезной баталии. Неспроста же я пораньше вышла из дому и прикупила самого дешевого растворимого кофе в стиках, чай тоже не забыла прикупить разных сортов.
— Ваш кофе, босс.
Он как-то напряженно смотрит поверх очков на меня, потом на чашку с кофе.
— Слабительное или снотворное?
Вау, а он силен в каверзных делах. Но это уже слишком изощренно. Естественно я ему желаю всяческих благ и прочего, но не сейчас. А смерти я вообще никому не желаю. Неизвестно какой может быть реакция Уварова на медикаменты.
— Просто кофе, без сахара.
— В чем подвох?
— Уже паранойя проснулась? А не рановато?
— Я просто хорошо осведомлен о твоих детских шалостях.
— Что? — вспыхиваю до корней волос. — Ты еще скажи, что видел мои детские фото
Ну нет! По глазам вижу, что видел. Мама, ну за что ты так со мной?! Уж Уварову эти фото нужно видеть в последнюю очередь.
— А тот усатый юнец — твой воздыхатель?
— Валерка? — Вылетают слова раньше, чем я осознаю, что нечего поддерживать разговор на эту тему.
— Он самый. Ирина Анатольевна говорила, что у вас была любовь.
Была, да всплыла. Разные мы оказались. Он хотела всего и сразу, но не хотел напрягаться. А я понимала, что всего добиться можно лишь своими мозгами и настойчивостью. Учеба была для меня важнее раннего брака и кучи детей. У нас много девчонок из класса рано замуж выскочили и теперь и рады бы пожить для себя, но куда довесок в виде мужа и детишек денешь. А в селе работы мало, приходится заниматься хозяйством, а это нелегкий труд.