Каждый раз, когда вижу входящий звонок от мамы в разгар рабочего дня, уже подсознательно напрягаюсь. Обычно наши милые беседы происходят по вечерам, но последние две недели мама берет меня измором, пытаясь узнать новости о моих отношениях с Уваровым. А какие отношения, если его уже больше недели нет на рабочем месте. Виктория по секрету сказала, что уехал куда-то в другой конец страны к дальним родственникам по матери. Информацию приняла к сведению, и расслабилась.
С Владом решилась поговорить по душам уже тогда, когда возвращались домой, в город.
— Я должна это сказать, — едва выдавила слова из горла, отвернув лицо к окну, нервно теребя замок сумочки.
— Ну не томи, что уже случилось, — Влад лишь на мгновение прикоснулся к моей руке, а я напряглась от неловкости.
— Давай просто останемся друзьями, — набралась храбрости и посмотрела в удивленные карие глаза парня, который тут же перестал улыбаться.
Он долго молчал, сжимая руль, а потом остановил автомобиль и спросил, смотря в глаза.
— Твой Уваров же не просто так приезжал к вам, и не просто так уехал. Я прав? Я все пойму, Оль. Просто если у тебя есть чувства к другому, то я не хочу быть пешкой в этой игре. Ты же помнишь наш первый разговор на первом свидании: говорить все так, как есть.
— Влад, я помню, вот поэтому не хочу тебя обманывать. Это сложно объяснить, возможно, этого даже не стоит делать. Просто давай…
— Останемся друзьями? — Улыбнулся и сжал мою ладошку, потирая пальцами кожу. — Я в тебе не ошибся, и если честно, мне жаль, что такая девушка не будет моей.
Он подмигнул, скрывая неловкость, которую я все-таки увидела в мимолетном взгляде. Он раздосадован, но старается не показывать этого. Все же лучше сейчас, чем запутаться во лжи, чем чувствовать себя врушкой и продолжать сидеть попой на двух стульях. И дело не только в Уварове, нет. И я только тогда вздохнула свободно, когда Влад чисто по-человечески улыбнулся и продолжил путь домой.
В тот же день мы заехали к его друзьям на базу, весело провели время. Ну как весело? У меня на душе было неспокойно… за сбежавшего Уварова. Всю ночь бушевала гроза, дорогу было едва видно, а Уваров упрямо настаивал на своем: уезжаю. Даже мама не смогла его переубедить.
Я не стала его провожать, мне было досадно, что он вот так просто взял и решил все для себя. Я смотрела в окно, как эвакуатор грузит автомобиль, и нервно сжимала шторку. Дождь, который хлынул, как из ведра, полностью промочил Уварова, но он не обращал внимания на то, что с него ручьем течет вода. Лишь единственный раз он посмотрел на окна дома, а потом скрылся за деревьями. А я еще долго стояла на одном месте, слушая звук удаляющегося автомобиля.
— Саша на работе появился?
— Нет, видимо до понедельника его не будет. Человек решил взять передышку. Черкасов столько времени балбесничал, а этот впахивал за двоих. Имеет право.
Сижу в Уваровском кресле и привычно раскачиваюсь из стороны в сторону, крутя пальцами любимую ручку начальника.
— Ой, Оля, Оля, такого парня обидела, — слышу в стотысячный раз и стервознее начинаю стучать ручкой по подлокотнику кресла.
— Я никого не обижала, — чеканю каждое слово, хотя понимаю, что маме мало информации о происшествии состоящей из пяти простых, казалось бы, слов: я ничего плохого не сделала.
Она все для себя решила: дочь зажралась, стала хамкой и не поддается воспитанию. Меня последние недели постоянно мучил один единственный вопрос: а может ей все рассказать? Вот даже спать спокойно не могу из-за этого. Пусть будет горькая правда, чем сладкий обман. Она же хочет, чтобы я была открытее для нее. Рука даже несколько раз тянулась к телефону. Но потом доводы разума долбились о черепную коробку словами: а кому ты сделаешь хорошо? Узнай мама о суме операции в семьдесят тысяч — сойдет с ума. Она ни в чем не виновата, это моя война с Уваровым, который не нашел способа лучше, чтобы покорить сердце девушки, вмешавшись не в свое дело.
— Здравствуйте, Ольга Владимировна, мое кресло гармонично смотрится именно с вами.
Ручка от неожиданности вылетает из пальчиков, ударяется о пол и рикошетит к ногам Уварова. Я не вижу его лица, потому что слежу за тем, как летит его раритетная вещь. Только бы целехонькой осталась, а то не сносить мне головы.
— Здравствуй. Мам, я потом перезвоню, пока, — говорю поспешно, а босыми ступнями пытаюсь вслепую отыскать босоножки, но каждый раз все мимо и мимо.
Поднимаю голову и тут же хмурюсь от удивления. Он на себя не похож, то есть на привычный образ Уварова. Какой-то загоревший, даже могу с уверенностью утверждать, что посвежевший. Гладко выбрит, и даже сменил прическу — волосы стали намного короче. Очень непривычно, но таким он выглядит еще моложе и не тянет на образ серьезного босса.