— Нет, а вот от воды не откажусь.
— Вот в графине прохладная.
И только сейчас я замечаю, что на Оле не тот халат, что я ей принес, она надела мой, тот что висел в ванной. Очередной вызов? Или у меня паранойя?
— Хорошо, а ты иди, я разберусь.
Непривычно тихая и покорная, я же до сих пор в напряжении. Но выхода не вижу, спешу в ванную, чтобы поскорее принять душ. Что сейчас происходит? Я ничего не понимаю. Не понимаю, но чертовски доволен, что она больше не ерничает и не показывает острые зубки. Давно так быстро не мылся, очень давно. А в этот раз моей скорости бы позавидовал сам Флеш. Надеваю халат и выхожу из ванной. Тишина. Она меня пугает. Впрочем, а что именно я хотел услышать?
На кухне темно, свет горит только в прихожей. Иду в сторону спальни, заглядываю и ироничная насмешка касается моих губ. Оля спит на моей кровати, обняв мою подушку. Быстрая, что слов нету.
Подхожу ближе, в полутемной комнате видно только благодаря свету, который горит в прихожей. Не ошибся. Спит, укрытая тонким покрывалом. Халат валяется на пуфику. Второй туда же приземляется. Не стал выключать свет, просто немного прикрыл двери, чтобы в комнате сохранился полумрак. Мне не до сна, а лежать в темной комнате не совсем уютно.
— Олька, Олька, — тяжело вздыхаю, подвигаясь ближе к своей Фырфыр, пытаясь отвоевать подушку.
Не дает, что-то возмущенно бормочет. Хмыкаю, прижимаю ладони к лицу и шумно выдыхаю, сваливаясь на спину. И как дальше жить?
Я не помню, как отключился. Но помню, что было очень поздно. Душа была не на месте, я вдыхал аромат ее волос и едва не стер все зубы от нервов. Теперь же распахнул глаза и понял, что до сих пор в комнате темно, хотя нет, кажется, светает. Зато руки Оли настойчиво скользят по моему животу. Чувствую, как она придвинулась ближе ко мне, грудью прижалась к моей спине. Мне не снится? Она целует меня в плечо?
Накрываю ее ладонь своей, опускаю наши руки ниже, туда, где сейчас неприличный стояк. Не вырывает руку, наоборот, настойчиво исследует мой ствол, указательным пальчиком поглаживает головку.
— Оль, я же не сплю.
— Открыл Америку, я же слышу твое дыхание, Саш.
Видимо из-за шума в ушах я не сразу понимаю, что шустрая девчонка поворачивает меня на спину, а потом вообще номер года: взбирается на меня, проезжая промежностью по напряженному члену. Я сильнее сжал ее бедра, не давая ей возможности и дальше изгаляться надо мной. Я хочу впервые откровенно, без утайки, рассмотреть ее, исследовать каждый сантиметр желанного тела.
— Я хочу тебя, Саш, очень, очень, — шепчет у моих губ, а я поздно понимаю, что протяжный стон срывается с моих губ, а не с ее.
— Я даже не буду спрашивать «ты уверенна», ты же это понимаешь? И скромным я не буду.
37 глава
Александр
Беру ее лицо в плен ладонями, пальцами тру влажные губы, а она бесстыже язычком облизывает их. Вижу же, что не играет, что в глазах плещется желание, смешанное с вызовом.
Она молчит, наши взгляды скрещиваются, а слова теряются у меня в гортани. Оля зубами кусает мой колючий подбородок, как-то протяжно вздыхает, когда чувствует, как пульсирует мое желание у нее возле влажных складочек.
— Люблю тебя, — мои слова звучат хрипло, ведь от переизбытка адреналина по моим венам бушует кровь, а спазмы в мошонке мешают сосредоточиться.
— Я это чувствую, — слышу ее насмешливый выдох мне на ухо, а мне не до смеха, вот совсем.
Единственное желание, которое поработило мой мозг, — сейчас же свалить ее на спину и без каких-либо долгоиграющих прелюдий взять ее. Нет же, вижу, что она настроена на игру, на неторопливое изучение моего тела. Ее указательный палец давно исследует рельефы моей груди, опускается по влажной коже к пупку, касается головки и водит круговыми движениями. Сильнее сжимаю ее бедра ладонями, поздно понимаю, что могу оставить на коже отметины. Хотя что-то внутри довольно рычит и вторит этому безобразию: метить территорию — это хорошо.
— Оль, — хриплю, так, словно подхватил ангину, впрочем, я давно болен, ею болен, и это очень болезненное чувство.
Сейчас же, когда она нависла надо мной, ликует мельчайшая частица моего тела и души.
— Саш, ты такой красивый, — слышу откровение, смешанное с нежными ласками.
— Иди ко мне, — пытаюсь тянуть Олю вверх, чтобы жадно засосать этот красивый ротик, чтобы почувствовать, как ее соски касаются моей разгоряченной кожи, как упругие полушария прижимаются, трутся.
— Не торопись, — ловко вырывается и сползает с моих бедер на матрас.
Разочарование, но только лишь секундное. Смотрю, как склоняется над моим животом, кончиком языка скользит по животу, взбирается вверх, медленно, очень медленно. Доконает меня, не иначе.