— Как только приедешь, отзвонись, как в квартиру войдешь и его увидишь — тоже.
— Слушаюсь, — смущенно целую маму в щеку, замечаю ее довольный взгляд. — Сговорились с Риткой?
— Доча, с Наступающим вас.
— Мам, я тебя люблю.
Я сажусь в автомобиль и машу маме рукой, шумно выдыхаю и стартую, включив негромко радио. Полпути к городу меня одолевала гениальная мысль, которая без посторонней помощи ну никак не будет воплощена в жизнь. Хитро улыбаюсь, во время небольшого привала пишу сообщение Черкасову:
— У меня в голове созрела безумная идея, но ее озвучу только после того, как удостоверюсь, что Уваров дома и ничего позорного не вытворяет.
Мне прилетает едва ли не с десяток ржущих смайликов. А потом ответ:
— Он дома, дерзай! А как созреешь — пиши, не вопрос, поможем.
— Ты сильно не расслабляйся, Черкасов, в этот раз в роли волшебника будешь ты.
— Олька, для тебя хоть самим Гудвином.
— Заметано. Привет парню. Имей в виду, для сюрприза Сашке, его не предупреждаю о твоем приезде.
— Вот только бы попробовал, всех бы вас сожрала.
Опять этот жук ржет с меня. Бросаю мобильник на соседнее сидение и улыбаюсь, пальцами сжимая руль. Как хорошо, что я когда-то воспылала желанием научиться водить, вот теперь в ночь темную меня несет к черту на кулички, чтобы отрезвить свое счастье горемычное. Смеюсь, ловлю свой взгляд в зеркале и выдыхаю, понимая, что красавица из меня еще та. А впрочем, пусть любит такой, какая есть, и в радости и в горе.
Чем ближе катится автомобиль к дому Уварова, тем больше внутри все переворачивается. Чувствую, как влажнеют ладони, как сердце отбивает чечетку, когда представляю, как отреагирую, если увижу что-то плохое. Гоню шальные мысли прочь. Хочу верить в то, что Сашка не кобелина, который сразу же из огня да в полымя.
Паркую автомобиль недалеко от дома, гребу сумки с провиантом, хотя есть сомнения, что возможно они мне не понадобятся в его квартире, придется ехать к нам на квартиру с Риткой и там в одиночестве лакать две бутылки шампанского, которые забыты у нас в холодильнике.
Еще на первой ступеньке, как только вошла в подъезд, крепко сжимаю ключ от квартиры Уварова, несколько раз делаю привал, прижимаясь спиной к стене. Сердце готово выскочить, ноги едва ли не подкашиваются. Последний бой — он самый трудный. Глубоко вдыхаю и открываю дверь, толкаю ее и делаю шаг в квартиру, прислушиваюсь. Тишина. Включаю свет и мои глаза, как орлицы, быстренько оценивают ситуацию: ага, вещи, в которых он приезжал — на месте, парадное пальто и обувь — тоже. Ставлю сумки у порога, снимаю сапоги, курточку. Прижимаю прохладные ладошки к лицу, критически осматриваю себя в зеркале и на негнущихся ногах прохожу вглубь квартиры. В спальне моего желанного нет, что меня сильно настораживает. Неужели сбежал?
Не критично. Иду в гостевую — и там нет. Вот те раз. Ну, Сашка, у тебя последний шанс остаться человеком. Ну в этот раз я уже на эмоциях, врываюсь в гостиную и ладошкой бью по включателю. Вспыхивает свет, а перед глазами картина: Уваров спит в обнимку с маленькой подушечкой, одетый в спортивные штаны и футболку. Подхожу ближе — в руке что-то сжимает, хмурюсь, вырываю из его ладони фото. Какая прелесть, на снимке я, вот только фото сделано совсем недавно, перед тем, как он заболел. Я здесь сижу в кресле и мечтательно кручу в руках карандаш. А еще неплохо вышла.
— Уваров, подъем. Скоро Новый год.
Он что-то мурлычет себе под нос, сильнее обнимая подушечку. А я понимаю, что выпив полбутылки вискаря, этот герой неплохо себя чувствует, впав в спячку, как медведь. Ничего, не таких отрезвляли. Он парень сильный, у меня еще есть часок к бою курантов.
Неа, не поддавался моей дрессуре, спал как убитый. Я фыркаю, раскрасневшись. Вот гад! Любовь у него неудачная. Я тебе покажу алкаш. Вот только попробуй пить в браке, сразу выселю.
Злюсь, хотя моя злость вполне наигранная. Бегу на кухню, хватаю чайник. Вот сейчас освежимся, потом примем душ и будем пытаться говорить.
— Мужчина, мужчина, вы случайно не опаздываете праздновать Новый год?!
Прикрываю рот ладошкой, чтобы подавить смех. Тонкой струйкой лью на Уварова воду, но возмущенно рычит, поворачивается на спину. Я прекращаю свою вакханалию, ставлю чайник на столик, руки в бока и гневно наезжаю:
— Спишь! А где же твои бабы?
50 глава
Ольга
— А мне нужна только одна баба, — бормочет Сашка, не открывая глаз, — но она мне сегодня отказала.