Станции, где мы останавливались, все были какие-то однообразные: длинное приземистое строение, иногда в два этажа, на переднем левом углу здания висел большой колокол с короткой болтающейся веревкой. Перед отправлением поезда в этот колокол звонил человек в красивом мундире и фуражке.
В конце перрона, справа от железнодорожных путей стояло какое-то непонятное сооружение в форме буквы «Г». Оно напоминало фонарный столб с очень широкой массивной вычурной тумбой, где верхняя поперечина, такая же узорчатая, заканчивалась неким широким раструбом, примерно, как краник на старинном самоваре.
И вот эта поперечина вращалась вокруг столба; то она направлено вправо, то влево, то вообще, не поймешь как. Я иногда подходил близко к этому сооружению, тщательно изучал его; сначала я принял его за такой странный уличный фонарь, но ни лампочек, никаких плафонов на нем я не обнаружил. Пытался спрашивать у проходящих людей, но обычно все куда-то спешили, и ответ был: «Мальчик, не путайся под ногами».
Но однажды, все-таки, я открыл назначение этого сооружения. Как-то к этому столбу подъехал паровоз, из него вылез человек с чумазой физиономией и в промасленной темной одежде. Он за веревку повернул верхнюю перекладину так, чтобы она оказалась над паровозом. Из кабины паровоза высунулся машинист, они что-то прокричали друг другу, и из этого широкого раструба стал с грохотом и шумом извергаться поток воды, исчезая где-то в паровозе. Через некоторое время поток прекратился, трубу с раструбом повернули в сторону, и паровоз, гудя, пыхтя и выбрасывая по сторонам струи белого пара, удалился. Я рассказал о том, что я видел, женщинам в нашем вагоне; мне объяснили, что паровоз двигается с помощью пара и для этого ему нужна вода.
Так, во время этой поездки, открытие окружающего мира становилось все более интересным для меня, разрушались многие наивные представления об устройстве той маленькой жизни, в которой я находился раньше. Мир, увиденный из поезда, оказался таким огромным, подчас загадочным: разные пейзажи, люди, непонятные разговоры, столько всего обрушилось на мою несмышленую впечатлительную голову, что я совершенно не понимал, как взрослые люди разбираются во всей этой суматохе, называемой жизнью.
Однажды я обратил внимание на человека, который шел вдоль состава, постукивая длинным молоточком где-то под колесами, а потом из какого-то сосуда, похожего на чайник с длинным носиком, что-то туда заливал.
Я шел за ним долго, но так и не мог понять, что он делает. Человек обратил на меня внимание, обернулся и спросил: «Что, мальчик, понравилась тебе моя работа?» Я ответил: «Мне непонятно, что вы делаете, но интересно узнать, для чего все это». Человек оказался словоохотливым, дальше мы шли вместе, беседуя. Он мне рассказал, что смазывает буксы, по которым вращаются колеса, иначе они будут гореть. Так, слушая его небольшую лекцию, мы дошли до конца состава. Я тогда почти ничего не понял, но осталось какое-то хорошее чувство от общения с этим доброжелательным человеком. Он спросил у меня, куда я еду, зачем? Когда узнал, что я еду к маме в Баку из Горького, один, и меня сопровождают разные люди, он произнес: «Вот проклятая война! Все человеческие жизни перевернула». Я спросил у него: «А вы где живете и как называется ваша станция?» Получил такой ответ: «Я жил в Ленинграде, а сейчас живу в лагере, а на станцию нас привозят помогать при разгрузке поездов, здоровье у меня плохое, поэтому мне поручают смазывать буксы». Я удивился, услышав такой ответ, но свой вопрос задать не успел, где-то кричали, собирали людей на построение. Мы уже дошли до нашего вагона, он попрощался со мной за руку, сказав на прощание: «Ничего, сынок, вырастешь, будешь учиться, многое поймешь. Раньше я был инженер, а сейчас вот такая у меня работа».
В вагоне меня стали ругать – зачем я отлучился без спросу; приходил комендант, сказал, чтобы из вагона никто не выходил; на станции работают заключенные.
Впоследствии, в старших классах, изучая историю, я пытался восстановить тот маршрут, по которому двигался наш поезд, но так и не смог этого сделать. В школе некоторые учителя знали об этой моей поездке. Однажды, когда после летних каникул нам задали написать сочинение на свободную тему, большинство выбрало вариант: «Как я провел лето», а мне учительница предложила описать мое путешествие из Горького в Баку в 1944 г. Кое-как я с этим заданием справился. Вероятно, в учительской было обсуждение моего сочинения, и после этого на уроках другие учителя, особенно истории и географии, упоминали мою поездку, как иллюстрацию к тем далеким событиям военного времени, происходившим тогда в стране.