В поезде был доктор, который осмотрел меня, заставил пожевать сухарики, ковырял чем-то в ушах, двигал пальцем перед моими глазами, вертел мою голову в разные стороны. Но я по-прежнему ничего не слышал, и наступившая мертвая тишина в моей голове как бы распространялась по всему телу, неся успокоение и какую-то сонную расслабленность. Мне дали выпить таблетку.
Немного погодя я почувствовал, что засыпаю, глаза у меня были открыты, и передо мной проходили картины с впечатлениями от всего увиденного за сегодняшний день. Все наши жители вагона, офицеры, путейцы, плачущие дети, доктор с какой-то палочкой – все кружились, проплывая передо мной. Иногда эти расплывчатые, исчезающие фигуры пересекали большие черные птицы или самолеты, кружащие в мертвой тишине в замедленном темпе, как в неком ритуальном танце. Последнее, что я увидел, было знакомое лицо соседки по вагону, которая осторожно прикрыла мне глаза.
Проснулся я от ощущения, что наш поезд, сильно раскачиваясь, очень быстро едет. Надо мной склонилась моя сопровождающая – она что-то говорит, я попытался сказать, что хочу пить, мне подали стакан с водой. Сделав несколько глотков, я поперхнулся и закашлялся; что-то плюхнуло в голове, ушах и прошло куда-то в горло. После этого у меня неожиданно восстановился слух, я услышал все звуки и разговоры вокруг.
Со станции мы давно уехали, поезд наш быстро едет, колеса мерно постукивают, все слышится хорошо и четко. Я поинтересовался, что случилось с самолетом, который пролетел над нашим вагоном – я думал, что он врежется в наш поезд. Меня успокоили: «Этот самолет был сбит и рухнул недалеко от станции. У тебя была легкая контузия, которая случилась при налете, и ты был единственный пострадавший во время этой атаки, но так как ты уже восстановился, можно считать, что жертв и раненых у нас нет».
Для меня же эта атака двух «камикадзе» осталась очень ярким событием, отложившимся надолго в моей памяти. Закрываю глаза и вижу, как вспышку: страшная черная птица с пламенем на хвосте, заслонившая собой все небо, промелькнула надо мной, оставив тонкий черный след, который быстро стал расширяться, превращаясь в дрожащий, извивающийся хвост черного дыма над нашим поездом. И вот это зрелище, занявшее всего несколько секунд, впечаталось в мою память, как некая страшная зарубка или клеймо внутри меня, которое ничем не уберешь, не выведешь. Причем, никакого страха в этот момент не было, может быть, я по малолетству просто не понимал опасности, вероятно, я воспринимал эпизод с самолетом как чудо, мистерию, что-то от колдовства или как продолжение страшных сказок.
После моего прибытия в Баку все эти авианалеты стали обрастать подробностями от моих сопровождающих – некоторые их них переписывались с мамой, да и общее развитие, по мере взросления, позволяло смотреть на события не только глазами ребенка, но анализировать многое на основании жизненного опыта.
К 1944 году большая часть территории СССР была освобождена. Красная Армия приблизилась к границам государства и громила врага, который, свирепо огрызаясь, убирался с нашей земли.
Мои друзья-летчики воевали на юге: Ростов, Одесса, Донбасс, Крым; они много рассказывали о тех жестоких боях, которые проходили там. Противостояли им, кроме немцев, многие европейцы, которых покорил Гитлер, обещав им по хорошему куску пирога от разгромленной России. Это румыны, испанцы, итальянцы, норвежские и финские фашисты, югославские усташи, отметились там и братушки-болгары.
Испанцев к тому времени практически разгромили, их «Голубая дивизия» перестала существовать, итальянцы разбегались, болгары, волею своего царя Бориса, заключили мир со Сталиным в 1944 году и фактически вышли из войны, стали опять братушками до 1989 года. Американцы после многолетних колебаний решили, наконец-то, открыть второй фронт в Европе: высадились в конце лета 1944 года в Нормандии. До освобождения Европы от коричневой чумы оставалось десять месяцев.
В мировой истории на протяжении тысячелетий действовал принцип: «сильный всегда прав», отсюда все «права человека» у того, кто сильнее. В связи с этим мне вспомнился такой эпизод. Когда кто-то из приближенных Сталина доложил ему, что Римскому Папе не понравится его решение (не важно, какое), он ответил: «А сколько у Папы дивизий?» Вот такая обстановка в мире была тогда, во время моего путешествия. Немецкая разведка знала о наших военных заводах, расположенных за Уралом, в Горьком и некоторых других городах, где производилась военная техника, к этому времени превосходящая по надежности и многим другим параметрам фашистское оружие, и немцы всеми силами пытались разрушить эти предприятия. В течении войны они совершали свои налеты с территории оккупированной Украины, где было много военных аэродромов.