Часть народа сопротивлялась захватчикам; рискуя жизнью, люди участвовали в партизанском движении, организации терактов и саботажа.
Другая же часть пошла на службу к фашистам с удовольствием, причем, делали это, на мой взгляд, повинуясь неким темным инстинктам, дремлющим до поры, до времени в глубине их сознания.
Это о них упоминает Бодлер:
Что нас толкает в путь?
Тех – ненависть к отчизне…
Еще иных – в тени…
А вероотступник священник Печорин, этот диссидент ХIX века, прямо захлебывался от восторга, признаваясь:
Как сладостно отчизну ненавидеть
И с радостью желать её уничтоженья.
Это отношение к своей стране, может быть, взращенное ненавистью к правителям, недовольством и неустроенностью своего быта, каким-то желчным взглядом на все происходящее, формирует людей без любви, без вдохновения, смысл существования которых – отрицание большинства здравых истин, накопленных человечеством за свою историю. Это, так сказать, подоплека идейных предателей, а дальше примешиваются материальные, житейские интересы, т.е. цена предательства. Эти убежденные ненавистники своей отчизны, оказавшиеся на службе у фашистов, не мыслили своего существования вне этого общества и той деятельности, которой они занимались.
Поэтому, когда немецкая армия покидала нашу землю, они старались уйти вместе с ней. Но экономные, рациональные немцы брали с собой только отъявленных и испытанных своих приспешников. Остальные, обиженные и брошенные, как отработанный шлак, были вынуждены сами заботиться о своей дальнейшей судьбе: затеряться в массе беженцев, «перекрашиваться», искать нового хозяина.
Задача Павла и подразделения Смерш была найти этих людей – пособников фашистов, выявить их из большой массы подневольных людей, которые обслуживали оккупационный режим. Это специалисты, без которых не может существовать современное общество: шоферы, писари, коммунальные службы, мелкие клерки, медицина, продовольствие, развлечения и службы пропаганды фашистской идеологии.
Павлу приходилось изучать архивы и документы, захваченные у немцев, допрашивать свидетелей. Еще ему приходилось много ездить вдоль этой символической границы, и т.к. шоссейные дороги были сильно повреждены, все передвижения осуществлялись по железной дороге.
Когда Павел рассказывал о своей службе, связанной с железной дорогой, это было мне близко и понятно. Поэтому я с особым интересом внимал рассказам Павла об этом периоде его жизни. Главное, что я узнал, было то, что в принципе все население оккупированных районов, желающее выехать за их пределы, должно было пройти некий контроль, осуществляемый в фильтрационных пунктах. Потом они превратились в фильтрационные лагеря.
С помощью этого контроля было выявлено множество предателей, пособников фашистов, а люди, которые могли доказать свою непричастность к деяниям оккупантов, долго в этих лагерях на задерживались и отпускались на свободу, но где-то в архивах госбезопасности было зафиксировано, что человек находился в такое-то время на территории, захваченной врагом, и это являлось неким пятном в твоей биографии, о котором следовало упоминать в анкете при поступлении на работу, учебу, поездке за границу. Такая практика существовала примерно до конца 70-х годов, потом о ней как-то стали забывать.
Среди авторитетных уголовников и большинства сидельцев тюрем эти лагеря назывались «сортировка-веялка» и не считались серьёзным наказанием: работать не заставляли, ну просто прошел человек проверку и всё – значит, наш человек, если не прошел, значит – враг.
Сколько просуществовали эти лагеря, я не знаю, с Павлом мы беседовали где-то в начале 50-х гг., затем жизнь становилась все интересней и изобильней – на смену военным ограничениям приходило некое материальное и продуктовое благополучие, народу снова хотелось радостей и удовольствий.
В первую половину 50-х годов Армению и Азербайджан стали активно заселять репатрианты из Сирии, Ирана, Ирака, Турции, было много слухов о том, что скоро в состав Советского Союза войдет Иранский Азербайджан. Переговоры Сталина с шахом Ирана велись об этом еще в 1943 г. на Тегеранской конференции. Но с ухудшением отношений с Америкой они как-то затихли и больше не возобновлялись.
В это время Баку стал для жизни довольно комфортным городом. Кроме беженцев из оккупированных районов СССР, население города увеличили и репатрианты из вышеперечисленных стран: армяне, курды, сирийцы, евреи из разных восточных диаспор. Они довольно быстро освоили русский язык (в Баку тогда все говорили по-русски) и активно занялись разными промыслами и ремеслами. Среди них было много портных, сапожников, врачей, музыкантов, певцов. За ними струился поток контрабандного сырья – шерсть, ткани, кожа через Карабах по горным тропам и морем по Каспию из Ирана.