А в нашем доме на первом этаже тоже появились новоселы. Откуда они – никто не знал, но то, что это были не иностранцы, абсолютно точно. Они сносно разговаривали на русском, а тот язык, на котором они общались друг с другом, был мне не знаком, среди соседей бытовали такие версии, что это некая маленькая народность Дагестана, другие говорили, что это горские евреи с севера Азербайджана.
Они соорудили во дворе много пристроек к маленьким комнаткам, где жили дворник и привратник, охранявший наш дом до войны.
В течение года они строились, заняв половину нашего маленького дворика, а потом стали шить шикарные буклевые кепки, да еще с последним писком тогдашней моды, каучуковым козырьком. Достоинство этих кепок состояло в том, что измятая валявшаяся долго где-то свернутая и потом одетая на голову, она восстанавливала свою первоначальную форму. Весь наш дом, в добавку к буклевым пиджакам, узким брюкам и кожаной обуви на толстенной подошве, щеголял в этих модных кепи.
Кроме того, эти новые соседи принесли в наш дом и свою музыку, которая часто звучала в нашем дворе.
Наш дом, как какая-то трехстворчатая раковина или локатор, обращённый открытой стороной к морю, впитывал все звуки большого города и усиливал их: гудки паровозов с вокзалов, звонки трамваев, а в ранние утренние часы тишины даже негромкий разговор где-то за полкилометра от нас слышен был довольно внятно. И вероятно, эти акустические особенности нашего дома необычайно усиливали звучание музыки, придавая ей временами некую гулкость, и я бы сказал помпезность – это примерно, как эхо в горах, или, когда под сводами храма звучит хор, или орган.
Слушая на четвёртом этаже эту музыку, я никогда не видел исполнителей, но сразу же заметил, что это какая-то другая музыка, отличавшаяся от той, которую я слышал в Арменикендских двориках. Кроме того, в ней мне иногда слышалось что-то неуловимо знакомое, как если бы я раньше уже где-то слышал эти тягучие, заунывные мелодии.
Почему я вдруг обратил внимание на то, что чужие мелодии, услышанные мной в возрасте 13-14 лет, показались мне знакомыми, и, заняв в мозгу какую-то крупицу моей памяти, остались там надолго? Я не напрягался, не старался что-то запомнить, просто эти звуки поселились в моей голове, похоже, независимо от моей воли. Тут я вспомнил своё открытие, которое я сделал во втором классе о том, что память – сама себе хозяйка, не подчиняющаяся мозгу, и от неё можно ожидать чего угодно. Больше я не задавал по поводу застрявшей в голове музыки никаких вопросов, но всё-таки Высший Разум некоторое время спустя, вновь напомнил мне о ней.
Вот как это было…
После летних каникул я возвратился домой из Чухур-Юрта за несколько дней до начала занятий в школе. Меня удивило некое столпотворение вокруг нашего дома: у подъезда стояло несколько машин, какой-то разукрашенный то ли фаэтон, то ли открытая карета, множество разодетых нарядных людей, всюду слышалась музыка, разговоры, хлопанье в ладоши, а со двора доносились приглушённые барабанные ритмы и звучание кларнета.
В этот день у наших соседей с первого этажа праздновалась свадьба.
В несколько ходок, пробираясь среди гостей, я доставил три большие корзины с фруктами, которые прислал дядя Жора, на четвертый этаж. Среди этих фруктов, была корзина со спелым, свежим инжиром. Завтра ко мне должны были прийти друзья-однокашники, двое из которых гостили этим летом несколько дней вместе со мной в Чухур-Юрте, и дядя Жора послал этот инжир с лучшего дерева как напоминание об их пребывании там и в благодарность за помощь, оказанную ими в уходе за нашим садом.
Я расскажу еще немного поподробней об инжире, потому что большинство жителей российской средней полосы не знают, что такое инжир. Это очень нежный капризный фрукт, не терпящий транспортировки. Оценить его вкусовые достоинства можно только сорвав его с дерева спелым. Полежав сутки, он делается еще слаще и вкуснее. А еще какое-то время спустя он делается очень мягким и мокрым. Упав на пол, он превращается в жидкую лепешку. Он бывает светло-жёлтого цвета и разных темных оттенков. В городе на рынках его продавали много, но выбрать его надо тоже умеючи; если покупать слишком спелый, можно не донести до дома – он превратится в жидкую, мокрую массу, а если выбирать зеленый, он может таким и остаться, т.к. собран недоспелым. Вот такая капризная эта фруктина …
А тот инжир, громадных размеров с каким-то фиолетовым, светло-коричневым оттенком, который продается в наших современных магазинах, ничего общего не имеет с инжиром. Скорее всего – это генномодифицированное изделие, сдобренное химическими составами, чтобы не портилось.