Я всегда мечтала иметь много детей, девочек и мальчиков. Но Сеня не поддерживал моих планов. Его первая дочь, тоже Наташа, умерла в младенчестве в тяжелых условиях военного коммунизма. Был у него от первого брака и сын Володя. Сеня говорил, что наша жизнь не устроена, что мы не знаем, что будет завтра с нами и нашими детьми, поэтому просто негуманно заводить большую семью. Как будто мог заглянуть вперед и увидеть то, что случится со всеми нами в начавшиеся уже тридцатые годы.
В остальном мы жили в согласии. Сеню просто нельзя было не любить, так он был заботлив, внимателен, всегда хорош со мной, несмотря на вечную занятость. В те годы не работа была, а какое-то безумие. Дни путались с ночами. Сидит начальство, значит, все должны быть на месте - вдруг понадобятся. Таких понятий, как рабочее и свободное время, для работников его ранга не существовало. Кроме того, будучи членом коллегии Наркомвнешторга, он был в весьма натянутых отношениях с наркомом Розенгольцем.
Я надеялась, что найду хорошую няню (тогда еще это было возможно) и смогу после отпуска вернуться в лабораторию.
Но все сложилось иначе. Когда я родила, Сеня прислал мне в палату хризантемы и записку, в которой поздравлял и желал скорейшего возвращения с дочерью домой, тем более что он получил назначение на долж ность заместителя торгпреда в Берлин, и мы должны не позже чем через месяц быть там.
У нас было отдельное купе в международном вагоне. Наташа помещалась в чемодане с отвернутой крышкой. До самой Варшавы никто из пассажиров не знал, что в вагоне едет младенец, так тихо вела себя эта кроха.
Мы подумали даже, что хорошо бы нам попросить проводницу присмотреть за ребенком, а самим сесть в экскурсионный автобус, который подают к вокзалу специально для пассажиров Берлинского экспресса, и посмотреть Варшаву. Сене очень хотелось доставить мне это удовольствие. Но, увы, ничего не получилось. Как только мы подъехали к Варшаве, Наташа начала громко плакать и успокоилась только когда поезд тронулся.
На вокзале в Берлине нас встречал Павел Сергеевич Аллилуев, родной брат Надежды Сергеевны - жены Сталина. Он был в чине генерала, работал нашим военным атташе в Германии, с Сеней они были знакомы еще с гражданской войны. В Берлине Павел Сергеевич жил со своей женой Женей и тремя детьми. Мы часто встречались с ними. Потом, в страшные годы повальных арестов, он покончил с собой, а Женю, как и всех Аллилуевых, арестовали.
Павел Сергеевич отвез нас в приготовленную для нашей семьи квартиру в западной части Берлина в Вильмерсдорфе. Красивый восьмиэтажный дом торгпредство снимало для своих сотрудников. В подъезде цветущие олеандры, на лестницах ковровые дорожки. Столовая, гостиная, спальня, детская полностью обставлены, в гостиной рояль, постели застелены, как в хорошей гостинице.
Сеню назначили заместителем торгпреда по импорту. Было еще два заместителя: по экспорту Фридрихсон и по финансам - Файнштейн. Торгпредом был Вейцер, который впоследствии стал мужем Натальи Ильиничны Сац. В конце тридцатых годов и он, и прежний ее муж, директор Госбанка Попов, которого мы знали тоже по Серебряному Бору, где жили после возвращения из Берлина на госдаче, были расстреляны.
Основной работой в торгпредстве был импорт. В первые пятилетки наш импорт был огромным. На это шли золотые запасы и наше ценное сырье; кроме того, за границу продавались художественные ценности и антиквариат. Продажей ведала жена Горького Мария Федоровна Андреева. Сеня ее хорошо знал, а я ее в Берлине уже не застала в то время она уже была в Москве, работала директором Дома ученых.
С семьей замторгпреда Абрама Самойловича Файнштейна мы жили в одном доме, подружились. Мои дружеские отношения с ними продолжались потом и в Москве.
Антонина Ниловна работала в Берлине в ТАССе стенографисткой. У них было двое очаровательных детей. Потом, уже после смерти Антонины Ниловны, я узнала, что она вместе с мужем, работая в Берлине, а до того во Франции, много лет помогала Рихарду Зорге.
Полпредом в Германии в то время был Лев Михайлович Хинчук. Приемы в посольстве СССР вела жена первого советника Вега Датовна Линде, молодая элегантная грузинка. Супруга посла была отнюдь не светской дамой. Чтобы придать ей подобающий вид, Вега затягивала ее в корсет, тщательно наряжала и тогда только могла показать ее дипломатической публике. Торгпред и его замы должны были являться на приемы с женами. У Вейцера жены не было, а мы, три «замши», всячески избегали этой обязанности. Как себя вести в официальной обстановке, как одеться, о чем и с кем говорить? Требовательная Вега вечно оставалась нами недовольна: Молодые женщины, а выглядите монашками... Вы посмотрите только на этих старух, жен послов и министров. Как они оголяются, как свободно себя держат.