Когда я снова пришла, он сообщил, что полностью избавить меня от платы не удалось, но он лично отказался от вознаграждения за руководство, за место в лаборатории платить тоже не придется. И все-таки оставалась порядочная сумма. Мы с Сеней решили ее выкроить, отказавшись от дорогой квартиры в фешенебельном районе Берлина.
Не терять же исключительный шанс поработать в лучшем научном учреждении Европы!
В Институте физической химии и электрохимии работали три мировые знаменитости: нобелевский лауреат профессор Фриц Габер, избранный, кстати, почетным членом Академии наук СССР в 1932 году; профессор Фрейндлих, автор знаменитой книги «Капиллярхеми», переведенной на все языки культурных стран мира, и самый молодой из директоров института профессор Михаэль Поляни, в тесном общении с которым я проработала целый год. Получив медицинское образование в Венгрии, он перед самой мировой войной переехал в Германию, был военным врачом. После войны отправился в экспедицию, изучавшую физику и химию океана. Попав в состав экспедиции врачом, он вернулся физикохимиком. Человек талантливый, увлекающийся, он после прихода к власти Гитлера покинул Германию и, имея уже мировое имя, успев сделать основополагающие работы в области физикохимии поверхностных явлений, снова резко изменил направление своих научных исследований занялся мировой экономикой. Работы его в этой области тоже получили признание.
Все семнадцать институтов этого большого научного центра находились в живописном районе Берлина Далеме, здесь же были разбросаны виллы, где жили ведущие ученые.
Сами институты небольшие, большей частью двухэтажные здания, при каждом сад, а уж виллы были просто загляденье - ни одна не похожа на остальные, а сады вокруг них один живописнее другого. Улицы носили имена классиков науки Фарадея, Эдисона, Коперника и других великих.
Сотрудников в далемских институтах было на удивление мало. Кладовщик, библиотекарь, кассир в одном лице. В отделе Поляни работал одноногий лаборант, он же стеклодув, электрик, механик. У нас было всего девять научных сотрудников, три небольших кабинета. А во всех трех отделах института - человек сорок.
Когда я, вернувшись в Москву, рассказала Фрумкину об этом, он слушал меня с нескрываемым интересом: за границу Александра Наумовича не выпускали. В Карповском же институте числились 350 сотрудников, но фактически работали тоже не более 40, остальные им только мешали. Так он считал, полагаю, не без оснований.
Я проработала у Поляни до самого нашего отъезда в августе 33-го года. Плодом этой работы была статья, опубликованная в Германии в ведущем специальном журнале.
Ее авторами были Поляни, Жуковская, немецкий физхимик Хеллер и японец Кадама.
В Далеме был клуб и спортивный комплекс при нем. Назывался он «Харнакхауз».
Чего только там не было! Большой, прекрасно оборудованный актовый зал, библиотека, бильярдные столы, кинозал, ресторан, танцевальная школа И зал, теннисные корты... Там проводились конференции. Там же я однажды слышала доклад Макса Планка. Конечно, я ничего не поняла, но ведь не каждому довелось увидеть великого ученого!
Приезжал к нам Вильгельм Оствальд, почтенный старик, иностранный член Петербургской Академии наук, лауреат Нобелевской премии. Это был последний год его жизни. В сопровождении Габера и Поляни он заходил и в нашу рабочую комнату. Как приятно было пожать руку самому Оствальду!
Работать с Поляни было большим удовольствием. Он не сидел в своем маленьком кабинете, а все время вертелся в лабораториях своих сотрудников, помогал, когда возникали трудности, поражал фонтаном идей и эрудицией. Но часто, когда он был срочно нужен кому-то, его находили в «Харнакхаузе» в школе танцев, на теннисном корте или в баре. Никакой солидности! Да ведь ему и было-то всего 42 года тогда.
Как я уже говорила, чтобы оплатить мою работу у Поляни, нам пришлось съехать с дорогой квартиры в доме торгпредства.
Снять квартиру было нетрудно. На окнах квартир, предназначенных к сдаче, были наклеены бумажки крест накрест. Как-то в воскресенье мы отправились искать жилье вблизи Далема. Зашли в один небольшой дом с наклейками на окнах. Когда мы осмотрели квартиру и узнали цену, то на вопрос хозяина доктора Отто, нравится ли нам квартира, мы любезно ответили, что нравится, и, если мы остановим на ней свой выбор, непременно вернемся к нему. На всякий случай он попросил оставить наш адрес.
Мы сняли другую квартиру, более подходящую. Собрались уже переезжать - и вдруг получаем официальное письмо из юридического бюро от адвоката доктора Отто с иском на крупную сумму. Мы якобы дали обещание хозяину поселиться у него, и он отказывал всем другим возможным жильцам, отчего понес большие убытки. Все его материальные потери были в письме перечислены и суммированы; нам во избежание судебного процесса предлагалось в короткий срок выплатить господину Отто указанную сумму.