Но я ошибся. И понял это с помощью твоего алхимика - поэтому прошу, чтобы вы оба приехали на второй юго-западный остров, чтобы посмотреть на результат моей долгой - и весьма кропотливой - работы.
Клянусь, Кай, ты будешь потрясен. Эта штука, разумеется, не может плавать по океану, и все-таки позволит нам его пересечь. А если ее, ха-ха, увидит над своими землями твой любимый мительнорский император, его хватит удар!
Машинисты моего бронепоезда уже уведомлены. Они приедут за вами в пятницу, 18 июля.
С любовью, Наэль-Таль.
P. S. Дирижабли умеют летать по небу, как птицы».
Получаса Каю хватило, чтобы собраться.
На рейсовый бронепоезд он летел, не чувствуя ног. Ему были не нужны никакие ноги, потому что его звал к себе Наэль-Таль - Наэль-Таль, у которого наконец-то что-то получилось, который наконец-то перестал быть печальным, который наконец-то будет смеяться и говорить, что да, он - самый лучший харалатский ученый.
Уильям, наоборот, молчал. И, уже сидя на уютном кожаном диване, в крепком вагоне, способном выдержать любую атаку - вплоть до магической, - Его Величество заметил, что его личный алхимик вовсе не рад неожиданной поездке.
- В чем дело? - спросил он. - Тебе нездоровится?
- Нет, - возразил Уильям. - Просто... настроение плохое.
Кая это слегка задело.
- Почему? Это ведь ты вдохновил его построить... летающий ди-ри-жабль. Это ведь был ты. Тебе стоило бы гордиться.
- Вы ошибаетесь, - спокойно возразил его собеседник. - Это был не я.
Наступила тишина. Кай недоверчиво наблюдал за юным алхимиком, а алхимик набивал сухими травами свою любимую деревянную трубку.
- Я поясню, - все так же спокойно предложил он.
- Поясни, - согласился повелитель.
Облако дыма расползалось по вагону. Серого пахучего дыма; Его Величество поймал себя на том, что почти любит этот запах. И вспомнил, как сильно ненавидел его сначала.
- Был один человек, - негромко сказал Уильям, - которому тоже снились дирижабли. И он был... понимаете, задолго до меня. Я унаследовал, - он глубоко затянулся, - его память, а с памятью - сны. Если бы не он, мы бы не ехали сейчас в этом поезде и не получили бы от Наэль-Таля письмо - более того, Наэль-Таль бы все еще скитался по коридорам вашего замка, пытаясь найти хоть какую-нибудь зацепку для своих идей. Я уточню еще раз, ладно - вы понимаете? Точно понимаете? Я не совсем эрд. У меня в предках есть люди. Из-за меня, - алхимик сощурился, - вы словно бы... немного обязаны племени людей.
- И что теперь? - устало осведомился Кай. - Предлагаешь выбросить тебя в окно?
Уильям не ответил, и повелитель пожалел, что его собственная трубка осталась дома. Все-таки, укорил себя он, следовало тщательнее собираться - или доверить это прислуге, прислуга бы точно сложила в походную сумку все необходимое.
- Уильям, - окликнул Его Величество.
- Да?
- Я ничего не имею против людей.
Алхимик недоверчиво покосился на короля. Тот снова усмехнулся:
- Они слабые, им не подходят наши острова. Им трудно выжить на Харалате. Тут вечный мороз, они болеют, не могут работать, им не хватает монет, чтобы купить себе зелья. Они уплывают на запад, к Адальтену и Вьене, и Тринне, и к архипелагу Эсвиан. Я их не держу. Но я и не злюсь, что они уплыли. Допустим, что здесь, - он указал на карту, приколотую к деревянной панели у стола, - людям не место. Но это не значит, что у них не должно быть шанса попробовать.
Бронепоезд мчался по рельсам, и стучали тяжелые колеса, и мелькали мощные силуэты мостов, соединяющих между собой острова.
В ясных серых глазах Уильяма было столько тепла, что это тепло могло бы растопить харалатский лед, если бы сумело выбраться.
Кай пошарил по внутренним карманам пальто, вытащил крохотную деревянную коробочку - сродни тем, куда прячут кольца, - и протянул ее своему личному алхимику:
- Вот, возьми. Твой новогодний подарок. Ты говорил, что заплачешь, если это получишь, а до меня, увы, не сразу дошло, что это будут вовсе не счастливые слезы. Прости, что я так мало о тебе знал. Прости, что я так паршиво с тобой познакомился. И, пожалуйста, - он подался вперед, - давай попытаемся еще раз. Меня зовут Кай, я родился в Керцене. Обращайся ко мне на «ты».
Щелкнул замочек, дернулась резная деревянная крышечка. На ресницах юного алхимика заблестела предательская соль:
- Уильям. Зови меня Уильям.
У него не было мундира, и темно-зеленой рубашки, и вообще полицейской формы. У него были волосы, разделенные пополам - черные с белым, - у него были витые рога, и кожаная куртка, и сапоги, и воспаленный рубец в боку, и... серебряные полумесяцы в ладони. Полицейские серебряные полумесяцы.