1. Чарльз женится
Королевство Зондейл обладало обширными территориями, простирающимися от снежного севера до жаркого юга, умудряясь при этом на карте выглядеть узкой полоской, вклинившейся между двумя странами-гигантами.
Как и следовало ожидать, торговля играла важную роль в экономике, даже слишком. Истинное дворянство, связанное кровью с королевской семьей порой теряло свою силу, сталкиваясь с зажиточными «лавочниками». Земля была не особенно плодородна, а месторождения драгоценных металлов или камней вообще обошли стороной. Именно по этой причине многие благородные дома старались выгодно выдать замуж своих дочерей за звезд гильдий торговцев, чтобы получить их материальную поддержку. Влияние королевской семьи со временем ослабло, и началась революция.
Заручившись поддержкой крупных стран, полукровки напали на дворец, предоставив вассалам короля выбор между смертью и подчинением, а после кровавой зачистки поставили нового монарха.
Все эти тяжелые события произошли всего лишь за две недели, но их предпосылки, как гнойник, назревали в течение восьми лет, поглощая смертельной волной одно графство за другим. Когда все беспорядки были успокоены и страна вернулась на политическую арену, она ощутила резкий холод со стороны соседей.
«Новый правитель не имеет благородного происхождения. Как и вся его территория, он просто потомок торгаша».
Благородство.
Бывший герцог Вольф, который отказался от своего дома после вступления на престол (чтобы не возникло конкурентов среди родни) не мог похвастаться абсолютной чистотой своей крови. Это привело к появлению странных предрассудков в кругах интеллигенции.
* * *
– Был жаркий солнечный день. Я сидела на ветке дерева, представляя себя птицей. Эй! Не смейся! Это произошло, наверное, двенадцать лет назад. Не могу назвать то время прекрасным, сама знаешь, но было в нем что-то мистическое и вместе с тем светлое.
В кустах, прямо подо мной, раздался шум. Мне сначала стало страшно. Тогда ходили слухи о волках, задирающих людей, так что пришлось спрятаться и затаить дыхание, но вместо хищников я увидела маленькую белую головку. Мальчик, ему было лет восемь, не больше, с круглым личиком и розовыми щечками, перегревшись, рухнул в зелень. Благо удачно, без ранений. Я, конечно, тут же спустилась. Да, людей не любила и не люблю до сих пор, но он до того привлек мое внимание, что пришлось поступиться своими принципами, хотя бы даже из интереса.
– Бесполезное и глупое любопытство. В этом вся ты…
– Зря злишься. Мое «бесполезное» любопытство уже во многом оказалось тебе полезным. Не отвлекай!
Мальчик получил тепловой удар. Его одежда (достаточно дорогая между прочим) была слишком плотной, такой в наших краях не водится. Хотя, кажется твое выходное платье из того же материала, может быть. Я его расстегнула и поднесла к Лунному озеру. Тогда (я не помню, чтобы так сильно старалась ради кого-нибудь) он очнулся и испугался! Веришь ты или нет, первый человек, которому я помогла, испугался меня и заплакал! Заплакал, как маленький ребенок, младенец! Но до чего же он был красив… я не смогла отвести взгляда от этих больших голубых глаз с длинными светлыми ресницами, как у грустной коровки. Этих красненьких милых щечек, этих торчащих…
– Фу, прекрати. Хватит сентиментальностей, я и так тебя поняла.
– Ах, Мари, какая же ты злая! Злыдня!
Высокая и худая девушка с рыжими волосами, испачканными в пыли, подскочила и тут же закачалась на ветру, как молодое деревце. Обрывки ее старого платья колыхались, оголяя тощие колени. И вся она была какая-то тощая и вытянутая. Длинные руки и ноги ее то и дело подрагивали, раскосые карие глаза щурились под ярким солнцем, а незатейливая прическа, словно густая крона, добавляла ко всему прочему древообразности.
– Сядь, Адель, я злая ровно насколько, насколько нужно, чтобы выжить в нашем мире. Да и ты не образец доброты, – произнесла Мари с усмиряющей улыбкой, раскрывая флягу с водой.
– Ну знаешь, ты сама спросила меня, почему я так бегаю за «тем парнем», а теперь говоришь, что не интересно. И как мне к тебе относится после этого! Врунья.
– Цыц! Не кричи, самая честная. Мне никогда не было это интересно. Ни твоя глупая «любовь», ни этот хвастливый словоблуд Чарльз, но должна же была я узнать, почему ты хочешь бросить свой любимый лес и перебраться жить ко мне. Да ты жить то не умеешь в свои двадцать пять, а лезешь в город, – процедила она, поднимаясь с примятой зелени и собирая остатки трапезы в небольшой мешочек.
– Да как я могу стоять на месте, когда любовь моя решил жениться! Потерянный принц, которого я спасла, женится...
Мари, казавшаяся коротышкой на фоне своей подруги (хотя и была среднего роста для женщины) вся выпрямилась, задрала голову и злобно ухмыльнулась, пряча свое в целом обычное лицо под строгий монашеский плат, через который лишь едва просвечивали голубоватые белки.
– Можешь не беспокоиться: с тем, какой он красавец (еще больше, «принц») жену он себе точно не найдет, разве что слепую дуру.
Она, презрительно прищурив серые глаза, покинула тень дерева, где уже который год проходил их совместный завтрак. Адель покраснела, взъерошила волосы, но поплелась следом, ступая поразительно легко и аккуратно.
Ей невольно вспоминалось их встреча с дочерью графа Наэр за поиском лекарственных трав. Уже тогда юная Адель мечтала переселиться в город, но не в силах была оставить родной лес и заброшенную мельницу, которая приходилась ей домом с самого рождения. Тогда ей казалось, что сквозь щели между бревнами и через маленькие прорубленные окошки можно познать весь мир. Адель наблюдала, как ее мать – беглянка из высшего общества, выкапывала различные корни, чтобы лечить свою больную дочь. Когда девченка немного окрепла и поправилась, она могла уже спокойно прогуливаться по лесу, изучая все окружающее лично. Ее мама, смуглая чернобровая когда-то красавица, многому научила дочурку, объясняя природу и пользу каждой травы. Но детство Адель завершилось лишь с одним трагическим событием: исчезновением ее дорогой матери. Девушка уверена, что перед тем, как со слезами расцеловать свою дочь, дать ей множество советов на жизнь и родительское благословение, ее мама прошептала: «Волки».
Адель часто спрашивала себя, почему же тогда ее родительница вышла? Эта ветхая постройка спасла бы семью от хищников. Но на этот вопрос даже умная Мари ничего и никогда не отвечала, хотя Адель выпытывала довольно старательно и разными способами.
– Мари.
– Что?
– Можно я перееду к тебе?
Мари обернулась, выражая всем своим видом полное согласие и даже удовольствие.
– Приходи вечером. Сейчас мне нужно работать.
В город через большие каменные ворота со рвом и подъемным мостом (как и полагается в позднее средневековье), Мари вошла одна. Со стороны она напоминала призрака в темно-коричневом балахоне, закрывающем все тело. Особенность ее вида обострялась контрастом с окружением: душно желтым, жарким и сухим. Конечно, город находился далеко от самой южной границы, где солнце одинаково светит круглый год, но пыли в нем было не меньше, чем в пустыне. Спасали деревья, густые и высокие, хотя некоторые из них уже были вырублены, становясь одними из очередных жертв мануфактур.
– Преподобная Серпина! Благословите! Я не хочу напрашиваться, но вы желали заглянуть к нам сегодня.
– Да, конечно. Как чувствует себя маленький Дей?
– Уже значительно лучше, спасибо огромное!
Женщина, встретившая монахиню-целительницу прямо у ворот города, протянула руки и торопливо, но стараясь не сильно подгонять гостью, затащила ее в дом. Мари смягчилась, потеряла свою гордую осанку, ее голос приобрел необыкновенную ласковость, а движения стали удивительно плавными. Зайдя в помещение, она сначала поклонилась, как требовал обычай, затем достала из своего мешочка какие-то травы и передала хозяйке, дав необходимые указания. К мальчику она подошла скоро, приложила ко лбу руку, намочила полотенце в тазе и обмыла его, что-то тихо и нежно приговаривая. Распрощавшись с одной семьей, она зашла к другой, после к третьей, где просидела несколько часов, помогая при родах. В этом и состояла тайная работа графской дочери. Под вечер Мари уже почти без сил плелась домой через черный ход, оттуда в библиотеку замка, где сменив одежду на свой «домашний» наряд, прошла в комнату.