Монахиня неожиданно встала на колени и поклонилась, прикасаясь тщательно спрятанным под тряпками лбом к полу.
– Простите мою помощницу! Она одержима и не ведает, что творит. Она причинила вам неудобства, пожалуйста, не з…
– Поднимитесь, не стоит, мисс! – наблюдателей этой сцены было множество: со всех сторон окон и дверей вылезали любопытные зеваки и благоговейно ухмылялись, глядя на странный и неоправданный подвиг, но Аджид, который поспешил за Серпиной в кабачок, вмешался первый. Он выглядел взволнованным, выходя вперед и раздвигая зевак.
Резким, неаккуратным рывком, как кошку, он поднял монахиню и поставил на ноги. Та отправила ему поясной поклон и обратилась снова к Адель и Чарльзу.
Люди снова начали вваливаться в кабак, чтобы не пропустить зрелище, и, когда он наполнился посетителями настолько, что даже воздух нагрелся, Адель сдалась. Она покорно, но с затаенной обидой подошла к преподобной Серпине и всенародно принесла свои извинения.
– Мари, ну ты и притворщица, – прошипела виновница происшествий, все сильнее удаляясь от своего дорогого Чарльза. – Кажешься такой добренькой, прямо невинной овцой, хотя сама… просто овца.
– Как безосновательно называть меня притворщицей. Да, может я и не такая добрая, как кажусь им, но однажды, верю в это, я стану такой. Это моя мечта, мой идеал. То что ты видишь, это вовсе не актерская игра. Память о последнем свете, который оставался на нашей земле.
– Ты это о своей Плугине? Так часто о ней говоришь, она твой идол? А ты не задумывалась, что она может быть такой же актрисой, что и ты. Может, среди своих она тоже была злобной хамкой, а при остальных ангелом воплоти.
– Не говори так, я хорошо ее знаю! У нее правда было чистое сердце, в отличие от меня, – Мари склонила голову под платом и понизила голос. Раздался легкий смешок от досады. Адель подумала: «Как глупо так обманываться в человеке».
– У меня есть ощущение, что ты хочешь меня запереть вы клетку, как дикое животное.
– Если бы ты была похожа на человека, я бы это не делала.
Мари сидела у себя в комнате, перебирая записи с рецептами лекарств. Сотрудничество с Адель было крайне полезно: за те несколько дней, что она работала в их доме, удалось выведать некоторые очень интересные факты о травах.
У Мари никто из знакомых сейчас не были целителями и врачами, а в домашней библиотеке не существовало ни одной подобной книги. Вообще это было всего лишь собрание любовных романчиков, популярных среди молодежи ее круга. Но многие из них заинтересовали Адель. На самом деле, гостья из леса хорошо умела и читать и писать, знала основы этикета и некоторые другие бесполезные в дикой жизни вещи. Мама в свое время постаралась сделать из нее наиболее сформированного человека.
Несмотря на очевидную полезность подруги, Мари боялась ее эксцентричного поведения. Она запирала бестию в комнате, давала ей задания в лесу, но не знала, что Адель уже нашла тысячи способов выбираться в город – ведь там у нее были дела.
В первый же день после несуразного концерта в кабаке были предприняты новые меры.
Главной задачей Адель было заставить людей уважать Чарльза.
Не известно, почему она решила сделать это. Может, потому что так хотела привлечь его внимание, может действительно, чтобы упростить его жизнь, но план немедленно начал осуществляться.
Первой жертвой излишней любви стала хозяйка кабака. Для этого дела Адель нужно было всего лишь надрезать стебли борщевика и смазывать ведерко, куда собиралось молоко, ядовитым соком.
Из щели между ровненьким забором, который был исключительно у людей с некоторым достатком, Адель наблюдала, как, тщательно вымыв перед дойкой руки, хозяйка хваталась за отравленное ведро. От прикосновения к вымени корова начинала через некоторое время выть, дергаться и наступать в тару с удоем.
Один раз это дошло до настоящего беснования. Хозяйка вскрикнула, бегая вокруг и успокаивая скотину, но бушующая корова не смирилась, а оттолкнула ее и понеслась по участку, роняя все на своем пути.
– Стой, дура! Куда!
Вслед за хозяйкой вылетел и хозяин. Пытаясь схватить «быка за рога» он попал под ноги своей мощной жены, которая умела сносить все не хуже животного, и, пища: «Ну куда же ты!» – сам попытался сбежать. За ним, естественно, вылетели и дети. Толпой, как полагается, они носились за матерью, создавая полный беспорядок вокруг пролитого молока, и визжали, сталкиваясь с коровой.
– Лорд Чарльз пьет, как обычно, свою дешевую сивуху? – хохотала уставшая и вспотевшая хозяйка с синяками на коленях и красными, облезшими руками, усыпанными круглыми водянистыми волдырями; и в тот же вечер получала свежую порцию анекдотов.