– Нет.
– Да.
Мари пыталась спасти свой балахон, но руки, вцепившиеся в его старую ткань, были как клещи. Она хотела пнуть его еще раз, но Тоби второй рукой опередил удар, поймав сапожок.
«Ловушка!» – подумала Мари, уже в панике глядя на коленопреклоненного человека.
– Простите, – твердый голос прилетел словно камень в лицо, заставляя поежится от боли.
– Ты думаешь в таком положении заслуживаешь прощения? – все еще пытаясь сдержать панику, Мари дергала ногой туда-сюда, желая выбраться.
– Нет? В таком случае, – рука резко раскрылась, и девушка, потеряв равновесие, села прямо перед своим врагом.
– Ты! Ты заплатишь за это, – окончательно, не в силах сдержать обиду, Мари взвыла и, вскочив на ноги, бросилась прочь, забыв свой целительный груз перед Тоби. Кажется, ее цепкие руки были не такими уж и цепкими.
«Оплошала. Ну кто же знал, что так будет? Конечно, нужно было сдержаться, потерпеть, не в одежде же Серпины людям угрожать в конце то концов… тем более пьяным. А если он все расскажет? Что я на самом деле дочь Вольтера Клодта?
Правда, откуда он узнал про этот ход!?»
Немного не доходя до дверей своей комнаты Мари остановилась. Там все ее важные мысли улетучились, прощально махнув платком, уж очень неприятное предчувствие давило на плечи. «Какая злая энергетика там… может ну ее эту комнату и пойти ночевать в библиотеку?»
Но дверь все же открылась сама, а за ней оказался отец.
– Серпина? Хотя нет, Мари, это ты? – Вольтер, краснея, вглядывался в балахон, пока девушка пыталась понять, как ей действовать дальше.
Он и сам замялся, взволновался и сначала смутился, судя по его мечущемуся взгляду, словно перед ним стояла не переодетая дочь, а какая-то женщина «со стороны». Но все это случилось за секунду до взрыва.
– Конечно, я понимаю, пап, ситуация странная, но не стоит беспокоиться, это всего лишь маскарад, – сказала дочь, открывая бледное личико.
– Маскарад говоришь?! Да ты хоть знаешь, сколько времени! Нет, это даже не важно, важно то, что пока мы с матерью пытаемся вас вытащить, ты позоришь наш род! – зловещий шепот сорвался на крик, и увесистый кулак угодил в стену возле Мари.
– Пап, не переживай, пожалуйста, – кричала Мари, уклоняясь от стула, летящего ей в спину.
Но ее никто не слышал. Беспорядочный топот шагов, разбивающиеся предметы, шуршащие ковры, свернутые в трубочку для увесистого удара – и все это исходило только от двух человек. Прислуга, недавно спасенная из чердака, быстро исчезла из виду, когда заметила на у хозяина признаки зарождающегося гнева. Мари тоже хорошо знала это выражение лица, но на этот раз причиной была она, поэтому скрыться не удалось. «От одного сумасшедшего к другому», – с досадой подумала Мари, уворачиваясь от тяжелого шлепка ковром.