– Неужели для вас мое вчерашнее поведение оказалось настолько шокирующим, что вернуло совесть. Конечно, если она вообще когда-либо бывала в этом теле. Или это была просто игра?
Задумавшись, Тоби поставил корзинку на окно рядом с собой:
– Шокирующим? Возможно. Я в первый раз сталкиваюсь с такой искренностью. Честно, это даже немного напугало. Всегда спокойная преподобная… и так выражается! – он сухо засмеялся.
Мари, наблюдая за этой реакцией, нахмурила брови:
– Где же вы жили тогда, если такое поведение вам кажется чересчур эмоциональным? Учитывая то, насколько по-хамски себя ведете?!
Тоби перестал смеяться, теперь на его лице красовалась одна умилительная улыбка.
– Я не хотел вас расстраивать. Простите меня. Посмотрите в эти честные глаза, они полны раскаяния.
– Если вы называете свои глаза честными, то мои светятся в темноте.
– Вчера мне действительно так показалось… словно звезды.
– Сначала протрезвейте, – сурово оборвала Мари и протянула руку. – Я принимаю ваши извинения.
– Так быстро?! – разочаровано воскликнул молодой человек, придерживая корзинку.
– К счастью, все мое достоинство не стоит и одной человеческой жизни. Но его достаточно, чтобы не желать вас больше видеть.
– Понимаю. Хотя, продавать свою гордость за склянки очень необычно для такой милой мисс. Но, я рад, что вы мыслите нестандартно.
Корзинка очутилась в объятиях Мари, и та, не обращая больше никакого внимания на резко похолодевшее лицо собеседника, направилась к детям.
Тоби проводил ее взглядом, а после слез с окна в небольшую, снятую за скромную сумму комнату. На столике лежала карта королевства и несколько писем, которые ждали своего вскрытия.
Парень вздохнул, глядя на разносортную бумагу и помрачнел. Теперь ядовитая улыбка просто приклеилась на изящное лицо. «Зато у меня достоинства предостаточно. Прости, моя милая Марианна Клодт, но я не потерплю подобных подстав даже от тебя. Придется заплатить за свои махинации с братом и моим именем».
Серпина прибыла к хозяйке бара настолько быстро, насколько смогла. Увидев запыхавшуюся монахиню, женщина, хотя и была безумно взволнована, предложила позавтракать. Но гостья молча качнула головой и влетела в детскую, где были аккуратно по кроватям разложены меленькие тела. Мари вздрогнула: все же зрелище открывалось не из самых приятных и чем-то напоминало период жуткой болезни, которая заполняла ямы множеством искореженных трупов. Но, таинственная болезнь – это одно, а химия с травами – другое. Конечно, не известно, что опаснее, да и выглядит все не самым приятным образом. Но есть лекарство!
Мари достала склянку, где находился спасительный порошок, и посыпала его на нос старшему сыну. Один маленький вздох, и мальчик подскочил, неистово чихая. Хозяйка запрыгала, подхватила его на руки, начала целовать. Серпине и самой хотелось скакать вместе со всеми, но она уверено продолжила свою работу над остальными детьми. Когда комната вновь наполнилась множеством слабых голосов, Мари достала мазь, которой всем по очереди намазала лица.
Дав советы по лечению сыпи, Мари довольная выдвинулась из дома, но тут же наткнулась на мужчину, хватавшегося за живот. С простой диареей Серпине было справится легко, но народу в очереди за лекарством становилось все больше и больше. Они выли, толкали друг друга, рвались вперед. Девушке приходилось всех выслушивать и лечить. Мари под темной маской на жаре вспотела. Она чувствовала, как горячий пот обмывал лицо, появлялся резкий запах, но не двигалась, слушая какого-то любителя выпить, каких тут было большинство. Под вечер людей стало меньше, как и трав для лечения и нервов у девушки, и, вернувшись домой на закате, Мари могла лишь обмыться ледяной водой и упасть на отремонтированную кровать.
Но только она закрыла глаза, как за дверью раздался стук.
– Кто там? – как можно бодрее простонала Мари, не двигаясь с места.
– Ваш папенька, – ответил знакомый мужской голос.
– Отец, я слишком устала, эти занятия отнимают столько сил, – Мари машинально села на край кровати, взволнованно ожидая опускающегося на шею лезвия отцовской гильотины.
– Конечно, а если бы вы не убежали сегодня, устали бы куда меньше.
Звяк. Что за звук? Гильотина или запасной ключ?
– Но, пап. Я не закончила одно очень важное дело, от меня зависели жизни детей. Конечно, тебе это может показаться полной ерундой, но я все-таки считаю, что есть вещи важнее имени и денег.
– Например забота о ближних?
– Ну да.
– Я бы с удовольствием тебе поверил, если бы это была не ты. И не в таком костюме. Доча слишком похожа на меня, чтобы поддаться альтруизму. Что задумала?
– Я не хочу быть похожей на тебя, – смущенно прошептала Мари. – Я верю, что есть более достойные подражания люди. Ведь так? Ты хочешь выдать меня замуж для удачного союза, но не кажется ли тебе, что мы только еще раз подставим наш дом?
– Послушай, я не сказал тебе этого ранее, но сейчас нас спасает только мозг Отто Вольфа, которого ты так пытаешься избежать. Зачем ты отослала Яна в столицу? Чтобы он проболтался и все накинулись на Отто, как на предателя? Правда, знаешь, мы привлечем внимание короля скорее, чем сделает это молодой герцог.
Это смертью нам грозит, на-ам!
Тебе следует молиться, чтобы такого не случилось. Фух, ну будем надеяться, что Отто все решит. Он будет ужасно недоволен и, наверняка, попытается прикончить нас в первую очередь… Но, послушай сюда, сейчас мы ему нужны, а когда он победит и пожелает отыграться на нас за Яна (ну теперь уж и за твои проделки, дорогуша), ты уже будешь его женой. Здорово я придумал? Проще говоря, как и полагается, домашний арест.
Мари была в этот раз неправа? Да нет, быть такого не может! Она вздохнула, снова обрушиваясь на кровать. Когда звуки за дверью утихли, она устало, но громко протянула:
– Адель, я знаю, что ты здесь. Есть для тебя работа.
С той стороны окна раздался шорох и куча тряпок, смутно напоминающих монашеский балахон, ввалилась вовнутрь.
– Ты меня как призрак вызываешь, – обиженно прошептала гостья, ставя руки в боки, – тем более, разве я не заработала сегодня себе отпуск, просидев на твоих занятиях, пока ты развлекалась в городе? М?
– Не сказала бы, что это было похоже на приятное времяпровождение, но определенно лучше, чем занятия по этикету… Да вот только я больше не смогу выйти.
– А как же окно? – с насмешкой протянула Адель.
– Нет смысла, теперь, когда отец знает кто я, он выследит любую активность Серпины.
С этого дня ты официально ее помощница, поздравляю. Ходи в обыкновенной одежде, я напишу тебе что-то вроде доверенности, так люди будут знать, что ты моя замена, на некоторое время.
– Я не понимаю, неужели ты не можешь отложить свое развлечение на потом, до более спокойных времен? В чем смысл лечить кого-то, если ты не Серпина?
– Серпина должна помогать даже тогда, когда сама этого делать не может, хотя бы чужими руками. Такой у нее характер. Она будет существовать до тех пор, пока есть нуждающиеся и… мой отец, конечно. Это не мое развлечение, это смысл моей жизни, ну на данный момент. Честно говоря, я и сама вместе с ней учусь быть добрее и жить ради людей.
– А что тогда ты ради семьи своей не живешь, а? Зачем тогда Вольтера запугиваешь? Как-то двояко получается.
– Ну, я же не все умею, в конце то концов, – с легкой улыбкой заметила Мари. – Быть лучше – только цель, мечта. А вот средства достижения ее разные.
– Будь осторожнее со средствами. Наши цели могут столкнуться, Мари.
– Если что-то случится – возьму всю вину на себя.
– Я запомнила, – рыжие кудри заколыхались под звонкий смех Адель, играя с рассеянным светом из камина.