Что-то пошевелилось, но она пыталась не замечать. Послышался стон. Она раздраженно задержала дыхание. Что-то опять вздрогнуло. Адель окончательно разозлилась и подняла уставшую голову, тут же вскрикнув. Это что-то оказалось Чарльзом! Копна рыжих волос энергично подскочила, пряча под собой хрупкое на вид тело, и приблизилась к страдальцу. Адель запаниковала настолько, что закопошилась ползая туда-сюда в поисках лекарства, заметив кровь на виске у юноши. Вскоре девушке все же удалось взять себя и Чарльза в руки и принести его обратно в город. Делать это пришлось очень тайно и, насколько можно было, не подавая виду, хотя все так или иначе косились на печальное зрелище. А оно действительно таким было, потому что принц лежал на руках зарубленной свиньей, да и по цвету он смутно ее напоминал. Но в фантазии Адель, все выглядело романтично и прекрасно.
Забежав в сарай, где шла ее работа уже в течение недели, она быстро намешала какую-то зеленую кашицу и налепила ее на голову бедолаге. Адель отменила все приемные часы, будучи поглощённой очередным лечением парня своей мечты, поэтому, когда он смог открыть глаза, радости был целый поток.
– Принц Чарльз! Как вы себя чувствуете? Что с вами случилось? – заверещала она, прыгая с одной ноги на другую.
Сначала он молчал, тревожно оглядывая помещение и лекаря, после прошептал:
– Кажется, я виноват. Они нашли меня и решили настроить против весь город.
– Кто? – спросила Адель напряженно глядя на лихорадочного.
– Они! Они поставили печать на лица детям, это все из-за меня. Теперь люди вокруг ненавидят меня. Они не глупые и понимают, что это только мои проблемы. Справедливо! Но больно! – он говорил все громче и громче, хватаясь за шею и голову.
Адель подумала было, что бедняга что-то отбил при падении. Но ее больше расстроило, что шутки ее авторства Чарльз присвоил каким-то «Им».
– Кто вас обижает? Я всех найду, обещаю, и тогда все будет хорошо, – немного замявшись и покраснев, заверила Адель.
На секунду лицо юноши помрачнело. Налитые кровью глаза стали бледными, а рот открылся.
– Хозяин таверны, но не только он! Все горожане меня ненавидят... что я им сделал? Родился? Может мне действительно стоит тогда исчезнуть. Или... нет, я не могу оставить Милу. Только не сейчас.
На этот раз очередь бледнеть подошла и для Адель. Она сглотнула слюну и, приподняв голову, так что взгляд ее стал резким и жгучим, холодно прохрипела:
– Кто такая Мила?
Чарльза напугал этот голос. Он быстро обернулся, но медленно ответил:
– Это моя невеста.
– Это та серая мышь, которая все время рядом с вами, как призрак?
– Она не более серая мышь, чем я. Простите конечно, но и с потусторонней силой я бы, на вашем месте, ее не сравнивал, – Чарльз нахмурил брови, но голос его не менял тональность. – Это девушка... она самый несчастный человек в этом мире.
– Вы ее так любите, какой же она несчастный?
Он слегка улыбнулся и покачал головой.
– Кто будет рад, выходя за городского идиота, да еще и пьянь? Вы, вы очень странный человек. Эти признания, клятвы, даже то что вы стараетесь быть добрее ко мне, это неправильно. Я заслуживаю только презрение, но никак не любви. Но это вовсе не значит, что я сам не способен на такое высокое чувство. Я очень верный человек, поэтому буду верен ей до конца, так что оставьте меня.
Последние слова он произнес серьезно глядя в раскосые глаза Адель. Хотя вся его болтовня была сущим бредом, перегревшегося и помятого человека, она не шелохнулась. А сердце отбивало ритмы тарантеллы. Но затем, бледность лица Адель сменилась очаровательной улыбкой.
– В таком случае, буду рада вам помочь.
Этот прием она позаимствовала у Мари. Адель быстро училась, наблюдая за поведением подруги, и сразу поняла, что чем мягче будет сказана фраза, тем больше шансов вызвать симпатию. Да, это не искренне, но она нуждается в любви Чарльза, не важно, какое ее лицо ему понравится.
Парень вздрогнул, но глаз не отвел до тех пор, пока Адель сама в растерянности не заморгала. Когда вопросительное выражение практически испортило все ее старания, Чарльз убрал компресс и попытался подняться.
– Подождите! Вы еще не вылечились.
– Спасибо, мне больше ничего не нужно, только оставьте меня, – мрачно ответил он, и, раскачиваясь, вышел из амбара.
Адель была смущена. Принц ее мечты жутко чего-то боялся, совершенно бесполезно слушал окружающих людей, подчиняясь их воле, и был слишком скромным, чтобы постоять за себя.