И этот принц-лягушка все прекрасно слышал. Никто по спокойному и улыбающемуся лицу мальчика не мог понять, как реагирует на унижения далеко не лягушачья, а скорее змеиная его натура. Второй сын герцога оставлял видимость человека не заинтересованного в суждениях других. Можно было бы даже назвать Отто незлопамятным, если бы он таким был на самом деле. Но потаенные чувства этого мальчишки никого не волновали, ведь он средний в семье, значит уже не наследник, внешне лишенный всяких амбиций и отгородившийся железным занавесом от своих воинствующих братьев. Одним словом – отщепенец. В принципе, такое имя подходило для богатого и именитого человека, который не стыдится бродить в одежде крестьянина.
Добравшись, наконец, до цели, он аккуратно прижался к нагретой стене, наблюдая за происходящим возле мастерской сапожника.
Несколько здоровых мужчин в очередной раз издевались над безобидным толстячком. Они, как полагается, хохотали, по очереди отвешивая пинки Чарльзу. Он же молчаливо корчил нос, налетая на один за другим выставленные носки ботинок. Пять человек, это уже десять ног. А если сосчитать все угрожающие Чарльзу инструменты, то получится десять ног с десятью коленами, десять кулаков и десятью локтями и одна ужасно крепкая, но пустая голова амбаловидного Грега.
– Я восхищаюсь твоим терпением и силой духа, Чарльз. А ведь это уже четвертый раз за эту неделю. Оу, кажется сюда тебе попадали пару дней назад, – вздохнул Отто, цокнув и покачав головой. – Дождись меня, принц, и твой рыцарь явится на помощь.
Никого появление рыцаря не смутило, а отмутуженный принц просто упал, свернувшись клубочком.
– Ребята, вам еще не надоело бить эту кучу мяса? – все обратили внимание на резкий, сильный голос, но головы подняли неохотно и даже как-то лениво.
– Тоби, тебе что надо? Иди куда шел и не лезь не в свое дело, – прохрипел самый квадратный и бородатый из всей компании.
– Да брось, что тебе этот мальчик сделал, Грег?
– Это из-за него мы отравились! – другой грубый голос раздался неподалеку.
– Сильное заявление, чем докажешь? – гордо задрав голову, спросил Отто.
Правда тут же об этом пожалел. Его так бить удобнее.
– Вот этим... – Грег сделал шаг вперед и со всего размаху влепил парню в челюсть.
Раздался громкий смех, который на этот раз был посвящен сбитому с ног Тоби, потирающему место ушиба.
«Какое удовольствие! Что мне эти дворцовые интриги, когда можно подставлять свое лицо под плевки буквально, а не морально», – Отто уколола адская досада, но досада – не шпага, поэтому он встал. Вот теперь настроение знатно испорчено.
Он, глядя в землю, пару раз отряхнул рубашку под громкий хохот, но стоило только поднять голову, как все притихли. Зеленые глаза обдали таким холодом, что сердце вздрогнуло у каждого еще до того, как Тоби рванул.
Рукопашный бой, такой популярный в простом народе и совершенно непрестижный среди интеллигенции, был неплохо известен Вольфам. Причина была в изучении разных приемов самообороны, чтобы суметь защитить свою жизнь без оружия в случае нападения. Вообще, мечи позволялись только на официальных приемах, где скопление дворян превышало три человека на помещение. В остальное же время никто в этом не нуждался, благодаря вечному рыцарю за спиной. Но герцог не доверял рыцарям, панически ожидая удара со спины, поэтому все его сыновья научились защищаться, хотя бы друг от друга.
Хлопок, и Грег уже вытирает штанинами песок с чернеющей скулой, а Тоби становится в оборонительную позицию, готовясь к бою. Рев главаря, тяжелые звуки ударов по плоти и сбившееся дыхание наполнили переулок. Массы набрасывались друг на друга в попытках достать нахального парня, а тот, периодически получая по лицу или в живот, отвечал тем же. И все бы благополучно привело к его победе, если бы не одно «но» – способностей он средних, а противников было многовато.
В конце концов, рядом с печально избитым Чарльзом оказался и его спаситель, когда компания Грега, слегка потрепанная, слегка расстроенная и отборно ругающаяся, исчезла из виду.
Чарльз, который уже успел прийти в сознание и немного понаблюдать за разворачивающимися событиями, насмешливо хмыкнул. Да так громко, что Тоби скрипнул зубами в ответ.
– По-твоему я такой монстр, что могу справиться со всеми в одиночку? Да еще и выйти чистеньким, как зашел? На тебя бы я посмотрел, ах да, ты же в песке валялся, как псина последняя.
– Да нет, я не по этому, я не смеюсь, – промямлил Чарльз, пытаясь сдержать растягивающуюся улыбку.
– Нет, по этому. Не смешно. Я хотя бы пытался тебе помочь.
Оплывшее лицо Чарльза быстро перестало улыбаться и удивленно вытянулось.
– Помочь? – робко переспросил он.
– Ну да, – Тоби напрягло излишнее внимание, но все же, слизывая кровь с губ, он заговорил по своему давно готовому сценарию. – В конце концов, такое отношение к тебе крайне не справедливо. С чего они взяли, что можно сваливать вину за их слабые кишки на абсолютно непричастного человека, верно?
– Нет, это моя вина. Они добрались сюда и настраивают людей против меня.
– Не пори чушь. Кому ты вообще сдался, толстяк?! – быть ласковым, как планировалось, не выходило совершенно.
Отто с тревогой оглядел Чарльза. Сорвалось? Но лицо спасенного выглядело переполненным благодарностью и просто лучилось счастьем.
«Боже, – подумал Тоби, снова поспешно отворачиваясь. – Нет, я все ожидал. Все, кроме этого. Поскорей бы убраться отсюда, пока он не бросился целоваться».
– Ты правда считаешь, что мне позволили жить спокойно? И это просто моя излишняя мнительность. Меня не преследуют? Да, если это так, значит все в порядке? – глупо улыбаясь, Чарльз не преставал говорить, пока Тоби делал попытки встать с земли, которые все до единой проваливались.
Так он плюхался, обтираясь спиной о стену несколько раз. Затем сдался, посмотрев с надеждой на Чарльза, но и тот только взвизгнул и упал.
Они молча сидели и пялились в песок.
– Кажется, у меня сломана нога, – виновато улыбнулся Чарльз спустя некоторое время, хотя от боли на глаза выступили слезы.
– Сожалею, но помочь теперь точно ничем не смогу.
– Мне ужасно жаль, – Чарльз был расстроен, а Тоби в бешенстве скрипя зубами и костями, облокачиваясь на свою подпорку, метая из глаз искры, наконец встал.
– Это всего лишь ушиб, – героически заявил он, весь подрагивая и синея. – Ладно, давай отведем тебя к врачу.
Что не сделаешь ради плана.
Адель впервые за последнее время сидела в своем рабочем амбаре одна. Уже вечерело, поэтому свет в деревянное строение попадал рассеянный и жидкий, едва касаясь разнообразных банок на столе. Холодная тень медленно передвигалась из углов, захватывая все больше и больше территорий, словно живое существо. Адель, развалившись на груде соломы, которую она старательно натаскала себе для отдыха, тяжело вздохнула. Горьковатый запах травы пощипывал нос, оранжевый луч ласкал такие же волосы, а веки медленно тяжелели. Она ночевала здесь уже четвертый день из-за накопившийся работы, но судя по тому, что сейчас все притихло, скоро она переедет обратно в особняк Мари.
Только она, немного поёжившись, замерла в расслабленной позе, как усталые глаза распахнулись. Один вопрос до сих пор мучил Адель, занимая ее голову все свободное время.
«Как поступить? Люди ненавидят Чарльза, до них не дошел смысл наказаний, они все такие же... не могу ведь я оставить все как есть? – она с шумом перевернулась и встала, отряхивая уже перепачканное строгое платье от травы. – Если я сделаю это, могу навредить Мари. Ох, уж она-то точно не будет в восторге. Получается, я ее предам. Но бедный мой Чарльз! Что выбрать?»
Адель вышла на улицу, чтобы сделать глоток свежего воздуха. Знала бы Мари о душевных терзаниях своей подруги, наверное дала бы подзатыльник и сказала что-то в духе:
«Ты со своей любовью уже совсем отупела, иди умойся».
Адель улыбнулась, эта уже старая душой леди (которая младше ее на один год), совершенно не понимает природу и искренность ее чувств. Иногда Адель казалось, что Мари вообще не способна кого-либо любить или чувствовать себя любимой. Со всеми грубая и нахальная, а если и становится вдруг мягкой, это всего лишь лицемерие.
– Бесчувственная... – прошептала Адель, все так же тихо улыбаясь и глядя сквозь темно-синюю прохладу вечернего воздуха.
Ее размышления прервал чей-то стон. Лицо рыжей мгновенно потеряло всякое выражение, став похожим на камень, а глаза в сопровождении протяжного вздоха закатились.
– Ну и кто зд... – она не стала договаривать и сорвалась в бег, выхватывая из рук покрасневшего и облитого холодным потом мужчины принца Чарльза.
Все остальные события развивались суетливо. Чарльз был мигом дотащен до медицинского пункта и уложен на солому. Когда Адель быстро разжигала фитиль лампы, чтобы прогнать обжорливую темноту, в дверь вполз несчастный спутник ее пациента. Парень, наблюдая, как она аккуратно обрабатывает раны Чарльза, досадливо заметил: