– М, ага, – не оборачиваясь, промычала девушка, со вселенской скорбью разглядывая сломанную ногу.
– Эй! Я притащил твоего Чарльза, разве ты не хочешь отблагодарить меня? – прорычал хмурый Тоби, стирая рукавом кровь, которая все еще продолжала капать с губ.
– Да иду я! – вскрикнула Адель, яростно глядя на третьего-лишнего.
Тоби был немного удивлен разницей отношений, когда нелепая девушка с него ростом неаккуратно дергала за бинты то и дело пережимая сосуды. И это, несмотря на его прекрасную внешность и то, что он тащил большой, очень большой груз, вырубившийся посреди дороги.
– Ай! – наконец не выдержал Тоби и отдернул ногу.
– Сиди спокойно, – костлявая ледяная рука впилась в него снова, ожесточенно дернув.
– Мне кажется или с этим парнем ты была мягче? За такое отношение к посетителям Серпина должна тебя уволить. Уже три раза уволить... четыре.
Адель проигнорировала эти слова, наконец завершив разбираться с нежеланным посетителем, оставила его прикладывать прохладную бутылку к шишкам и направилась обратно к принцу.
Чарльз стал немного приходить в себя, постанывая. Она свернула тряпки и положила ему под голову, аккуратно протерла от пота лицо.
Тоби, пораженно наблюдавший за этим процессом, смягчил немного свое выражение и внимательно оглядел Адель с ног до головы.
– А тебе он и вправду нравится, – усмешка снова вернулась на свое обычное место.
– Да... я для него все что угодно сделаю.
Тоби улыбнулся шире, отводя взгляд, но когда снова повернулся к Адель, заметил, что лицо ее исказилось от боли. Такое удивительное преобразование заставило его еще тщательней всматриваться в поисках причины. Но замершие глаза ее смотрели в пустоту, а руки сомкнулись на груди, потирая друг друга. Причина, видимо была внутри. Отто усмехнулся про себя тем, что у этой просушки есть какие-то неразрешимые дилеммы и внутренние драмы, но не стал слишком на этом зацикливаться.
Адель наконец решила свой вопрос.
Она могла.
Дни принудительного заточения Мари закончились внезапно. С начала обучения, конечно прошел почти месяц и лето уже клонилось к своему завершению, все сильнее приближая ее помолвку. Этикет был заново изучен и насильно вбит в голову леди, плюсом к нему приложились разнообразные науки и, конечно, танцы, на которые Мари в жизни ходила пару раз, да и то в детстве. Шуму зато сколько подняли.
Однажды дверь в ее комнату открылась не по расписанию и внутрь зашла служанка из основного крыла. Она вежливо поклонилась и попросила Мари последовать за ней, взяв с собой «сменную одежду». Девушка вздрогнула, схватила любимый балахон и ловко заколола волосы без посторонней помощи. Сегодня в особняке было чуть менее шумно, чем обычно. Часть рыцарей, постоянно толпившихся у входа рассосалась и слуги выглядели спокойнее. По этим признакам Мари сразу догадалась, что отец куда-то выехал и оставил дом на попечение матери.
– Заходи, присаживайся, – с улыбкой промурлыкала Ларра, попивая за столом ароматный чай.
Мари с радостью сделала детский реверанс и присела напротив.
Несмотря на то, что даже во время наказания они виделись почти каждый вечер, девушка редко разговаривала с глазу на глаз со своей мамой. Причина была не ясна, но Ларра всегда отделывалась парой общих фраз и любящим взглядом, Мари в свою же очередь послушно кивала, делая серьезное лицо.
Ходили странные слухи, что леди Наэр не слишком любила Мари за то, что та была красивее. Конечно, девушка знала, что это не так и ее мама просто наслаждалась вольной жизнью «для себя», развлекаясь разными хобби, вроде рукоделия и продумывания очередного бизнес-плана со знакомыми торговцами. Дети и муж были прикладными в ее жизни, но она тепло относилась к Вольтеру (правда именно за то, что он спас ее от давления титула и общества).
«Если бы у меня не было этого дворцового изгоя, – как иногда говорила она полушепотом своей верной служанке, – Боюсь пришлось бы взять герцогский титул вместо обреченного отца. Надо было бы посещать эти светские встречи... совершенно не люблю общество. Тем более Вольтер умен и хорош собой.
Ах, да, мне еще позволено здесь делать все что я хочу».
Но Мари знала, что мать и к ним с Яном относилась с любовью, потому что кормила детей сама и няню назначала лишь на короткий промежуток времени.
– Ты звала? – с вежливой улыбкой спросила девушка, делая глоток чая.
– Милая, ты уже очень давно не выходила на улицу, да? Вольтер совсем с ума сошел со своими планами, – она задумчиво провела рукой в воздухе, словно отмахиваясь от невидимой мушки.