Стресс все таки произвел на них некоторое впечатление, поэтому камни полетели не сразу... в первую очередь потянулись руки.
Цепкие, желтоватые, потные. С перебитыми пальцами, грязными ногтями, родинками и волосами. Руки.
«Бежать... надо быстро бежать!»
Мари оттолкнулась от стены и, как нож, разрезающий хлеб, ринулась в толпу. Она была среднего роста, стройная и, несмотря на свое высокое положение в обществе, юркая. Но, как и следовало ожидать, эффект прямой атаки, на время обезвредивший толпу, быстро прошел. Мари не успела пройти даже половину пути, когда кто-то схватил ее ладонь. Девушка в панике задрала голову, но увидела Аджида.
– Двигайся быстрее, – пробурчал он, вытаскивая Серпину из опасной зоны.
Опомнившиеся стояли в первых рядах, но резкое их движение, столкнулось с сопротивлением ничего не понимающей толпы сзади и зеваками.
Началась суровая давка.
Люди визжали, бурчали, толкались, некоторые начинали драться. Не повезло больным и старикам, потому что они первые падали на землю, попадая кому-нибудь под ноги. Мари в ужасе развернулась на очередной крик, но Аджид дернул ее вперед, где людей осталось совсем немного. Те наблюдали с удивлением, как один из главных дебоширов тащил монахиню в переулок, но вопль: «Хватайте крысу!» – все прояснил. Правда тогда двое уже затерялись среди пустующих улиц.
– Ты... Это правда? – спросил все еще озадаченный мужчина, глядя на рясу.
Мари же чувствовала, что рано было для задушевных разговоров, по этому она торопливо сдернула с себя свою темную рабочую форму, оставшись в легком светлом платье, надетом на встречу с матерью. Пока Аджид удивленно рассматривал миловидное, но очень сосредоточенное и жесткое лицо с прозрачными серыми глазами, Мари сунула ему наспех свернутый балахон.
– Сожги это.
– Подождите Серп... мисс, это правда, я жду ответа.
У Аджида было чувство, словно кто-то облил его ледяной водой, когда Мари внимательно посмотрела на него.
– Я могу сказать тебе, то же, что и всем остальным. Меня подставили, может непреднамеренно. Но подставили. Хотя, какой сейчас имеют смысл мои оправдания, когда Серпина умерла, – ее слова звучали спокойно, но мужчине показалось, что невидимое жало пронзило его сердце.
Вероятно, это была та же самая боль, которую испытывала сейчас и Мари. Боль от предательства. Только Аджид был жертвой обманутых ожиданий.
– Спасибо, – прошептала она, немного помолчав, – Мне жаль, что я оказалась не той, за кого ты меня принимал все это время. Адель... она говорила правду, Серпина слишком идеальна, чтобы существовать на самом деле. Прости.
Последние слова прозвучали глухо, и Мари, поспешно развернувшись, убежала. Несмотря на то, что ей хватило сил извиниться, это было только благодаря заложенной долгим опытом работы способностью: преодолевать свои беды ради чужих.
Девушка рванулась в неизвестном направлении в тщетной попытке себя убедить, что все в порядке. Но размышляла она на удивление рационально и безразлично, как будто все, что недавно происходило, было не с ней. Мари, заметив рыцарей, преследующих и разбивающих толпы, тайно подошла к одному из них.
– Ах, Леди Марианна, что вы здесь делаете, сейчас происходят жуткие беспорядки.
– Проводи меня, но ни слова отцу, – произнеся это, она протянула ему свою золотую цепочку с шеи.
Рыцарь протянул руку, но остановился, поморщив лицо: «Но сер...».
– Ты что, забыл? Я тоже являюсь твоей хозяйкой, выполнять мои приказы – твой долг. А это всего лишь гарант, что ты не решишь меня сдать.
– Хорошо, – сказал рыцарь, повязав украшение на руку под перчатку.
Теперь Мари удалось добраться до черного входа уже в полной безопасности. Она остановилась у стены и отправила рыцаря обратно. Тот с недоверием взглянул на хозяйку, но выполнил приказ. Когда слуга исчез из виду, Мари сквозь густые кусты добралась то потайного входа. На самом деле этот вход являлся эвакуационным во время опасности, и только Клодты знали о его наличии. Только Клодты и тот говнюк. Мари тряхнула головой, пытаясь избавиться от дурных мыслей и жутких образов предшествующих событий. Она побежала быстрее по темному коридору, но уставшие ноги заплелись, и девушка рухнула на ледяной пол, отбив колени.
Все обида внезапно заполнила горечью голову, но Мари закусила губу:
«И чего это я ерундой страдаю. Все бред, и это бред. Бред сумасшедшего. Нельзя, что бы кто-нибудь увидел мой позор».
До своей комнаты она прошла с гордо задранной головой. Ее служанка (самая безответственная из всех, кого можно было найти среди подчиненных в их особняке) охнула, заметив пятна крови на платье, но взгляд хозяйки немного остудил ее интерес.
– Приготовь мне ванну сейчас же.
Только в горячей воде сердечный ритм у девушки наконец стал спокойнее. Глаза служанки открывались все шире и шире при виде множества синяков на светлой коже Мари.
– Мисс, простите меня... я не могу не сообщить об этом хозяину, – заикаясь прошептала она аккуратно растирая покрывшиеся темными пятнами руки.
– Правда? Какая жалость, может все-таки передумаешь?
– Н-нет, как я могу! Надо наказать тех людей, кто причинил вам вред. Это ведь значит, что и на графа была поднята рука.
– В таком случае отец узнает о твоей халатности.
– Я приму наказание, – честно сказать, за проступки своей дочери граф редко кого наказывал из слуг (за подобное вольнодумство его и презирали в высшем обществе), но даже он разозлился бы немного, если бы нашел свою кровинушку в таком состоянии.
– А примешь ли ты наказание за украденные золотые часы? Или фарфоровую вазу? Хм, где-то у меня был целый список ворованных именно тобой вещиц. Получается довольно дорого. Я прекрасно осведомлена о том, что твой муж занимается незаконной перепродажей вещей из нашего дома? Интересно, будет ли это рассматриваться отцом, как предательство? – Мари говорила нараспев, рассматривая свои аккуратные ногти, но внутри, где-то в районе живота у нее лежал огромный камень, тянущий тело вниз. Под воду.
Не ожидавшая ничего подобного служанка побледнела. Но, собравшись с силами, простонала:
– Я буду молчать.
– Прекрасно, а теперь исчезни, – бросила Мари.
Когда звуки шагов, раздающихся по коридору за дверью умолкли, девушка стиснула зубы. Глаза начало жечь, но сдерживаться теперь не имело смысла, она наконец была одна.
Из ванной раздался хриплый хохот.
Мари барахталась в воде с диким смехом, дергая ногами и руками:
«О, давайте-ка взглянем на результаты этого дня! Ничего подобного я раньше не видела, да... Кажется, кто-то сорвал большой куш! Что же мы имеем? Брат? Отсутствует! Подруга... единственная, самая близкая подруга отсутствует! У! Мне уже это нравится! Дело, ради которого я жила? Да кому оно надо! Моя мечта? Что б ее, отсутствует! Люди меня ненавидят, отец сошел с ума, и проблема с женихом еще не решена. Восхитительно! А все почему... Да, почему это все? Почему это все мне! Могу ли я вообще кого-нибудь винить в своем одиночестве? Маму, за то, что она выпустила меня на улицу именно сегодня? Ха. Адель, за то, что она меня подвела? Чарльза, за то что он был причиной предательства Адель? Этого жалкого Тоби, за то, что он меня подставил? Все так глупо, как же глупо...»
Мари чувствовала, как улыбка намертво приросла к ее лицу. Она побарахталась еще немного в уже остывшей ванне и вышла. Проходя мимо зеркала девушка заметила, как капли воды стекали у нее по щекам.