Доспехи звякнули, через забрала послышался приглушенный смех. Грег храбрясь, сплюнул на бронзовую ногу, когда тонкий и приятный звук пронзил раскалённый воздух.
Мужчина не понял, что произошло. Правда заметив, как часть рыцарей отошло в сторону, отвлекаясь на что-то доносившееся с соседней улицы, бросился на оставшихся. Тогда группа его сбежавших товарищей во главе с, неожиданно, Тоби атаковала оставшихся пять рыцарей.
Через некоторое время победившие горожане снимали с домашних войнов трофеи, а Грег с недовольством поглядывал на парня, спокойно распоряжающегося его группой.
– Что ты здесь делаешь?
– Проходил мимо и решил помочь? – с простодушной улыбкой сказал Тоби, подбирая чужой меч.
– Кто тебе разрешал?
– Ну а что? Все мы живем в этом городе, нужно стараться помогать друг другу.
– О, какой ты миролюбивый оказывается. Или просто идиот?
– Ну конечно я идиот, – хохотнул парень, прожигая взглядом верзилу. – Знаешь, если бы граф сейчас был в городе или рыцари его жены были чуть более натренированы и заинтересованы, от вас бы и сырого места не осталось.
– Меньше болтай.
– А вот если бы вы переместились в леса или на дорогу, добычи было бы больше. Что толку обворовывать нищих горожан ваших трущоб, если в богатой части города есть приезжие бароны и прочая мелкая интеллигенция.
– Мелкая, говоришь? Да ты нам всем смерти хочешь? Там у каждого охрана в два раза больше, чем этот патруль!
– Поэтому я и предлагаю переместиться на дорогу, использовать эффект неожиданности и разделения групп. Ты видел, что было сейчас? Обманный манёвр: часть отвлекала, другая нападала.
– Э, хватит уже.
– Конечно, последнее слово. Если хочешь продолжить развлекаться и после приезда графа (а у него эскорт по опаснее будет), то уходи из города.
Тоби исчез, бросая оружие под ноги разъяренному Грегу.
Мари неподвижно, как кукла, сидела в своей комнате. После приезда ее отца обучение возобновилось, так что на размышление оставалось совсем немного времени. Она не особенно интересовалась тем, что происходит снаружи, но то и дело между слугами проскакивали всякие слухи о мятеже и о вновь воцарившемся спокойствии. Все таки земля Наэр без ее хозяина разваливалась, а с его прибытием, вновь настала тишь да гладь и продолжалась уже в течение месяца.
С холодными ветрами и промозглыми дождями, которые переняли всю мощь предшествующей жары, неумолимо приближалась осень, а вместе с ней и судьба Мари. Сейчас прошлое казалось ей таким туманным. И поражающее спокойствие отца каждый вечер, и тишина матери, которая даже не поинтересовалась, почему Мари так рано вернулась, и побег с поля боя, и незабываемый позор, и работа, и дружба теряли свои краски в памяти, превращаясь в сухой текст перечисления. Единственно воспоминание, что жило в ее голове, было детство.
Тогда, когда отец жил странно, страстными живыми порывами молодости отвергая всякую природу аристократизма. Мать была еще с головой влюблена в него и смотрела ему в рот, какую бы свободолюбивую чушь он не нес. А маленькая Мари сбегала от няни, чтобы бродить по сказочным желтым улицам. Тогда она познакомилась с богатством аристократической части города, которая располагалась с одной из сторон ее замка. Она бегала в поисках компании и внимания, как маленькая избалованная принцесса. Там все отлично знали дочь графа, по этому лишь улыбались.
Она познакомилась с очаровательными мисс Энни и Йоханной Хайнс. Это были две жеманные, несмотря на свой пяти и четырехлетний возраст (когда Мари было уже шесть и она все еще оставалась по-детски непосредственной и беззаботной) особы, которые предпочитали любым исследовательским играм – чаепития. Но чем старше они становились, тем сильнее было заметно отсутствие какого-либо ума в этих маленьких головках, в изобилии украшенных струящимися золотыми кудрями. Разница между ними и Мари росла, как и захватнические мечты девочки, тогда она впервые вышла в бедную часть города. Именно там она познакомилась с Плугиней.
Когда маленькая леди гуляла по людным улицам, естественно без чьего-либо разрешения, она с интересом заглядывала в узкие окна подвалов или открытые двери сараев. Ее привлекал шумный муравейник мануфактур, стук копыт по дорогам, яркие одежды торговцев и стайки ребят, почти ее ровесников. Хотя все было и не так наигранно, как в аристократическом районе, но обливалось жизнью, словно солнечным светом. Эти серые пятна грязных рубашек только добавляли небольшую изюминку, увеличивая спектр оттенков.