Мари бежала в темном парчовом платье без украшений, дизайном явно рассчитанном на взрослого человека. Хотя она и привлекала немало внимания, к ней не подходили, только удивленно оборачивались, когда девочка пробегала мимо, постукивая каблучками.
Больше всего Мари интересовало приведение. Странная, черная монашеская ряса, закрывающая даже лицо, с позвякивающими на поясе черными четками двигалась по улицам и учтиво кланялась прохожим. Из под тряпки раздавался звонкий, молодой голос, снова терялся в шумах толпы. Девочка ходила за тряпками весь день, и, когда призрак всё-таки заметил Мари, он торопливо подошел к ней, обращаясь все тем же мелодичным женским голоском.
– Малышка, вы не из того замка пришли?
Мари кивнула, бесстрашно глядя в разрез для глаз, прикрытый полупрозрачной тканью.
– Кто-нибудь вас сопровождает?
– Нет, я гуляю, – Мари пожала плечами без всякого кокетства, так присущего милым маленьким девочкам.
В ответ призрак хмыкнул и протянул ей тонкую, изящную руку в черной перчатке.
– Мне кажется, ваши родители очень переживают из-за вашего отсутствия.
Мари с недоверием посмотрела на руку и, подумав немного, слегка сжала пальцы.
– Это не так. Папа занят чтением какой-то книги, а мама на него смотрит. Они не волнуются за меня.
– Нет, конечно же волнуются! Все родители испытывают это чувство, когда их ребенок пропадает.
Мари опять покачала головой и протяжно выдохнула. Настолько забавно и одновременно грустно было такое поведение шестилетней особы, что под тряпками губы монахини изогнулись в грустной улыбке.
– Малышка, ты думаешь, что тебя дома не любят?
– Нет, это не так. Меня любят. Но не обязательно же это показывать, в конце концов? – она особенно четко произнесла это «в конце концов», – повторяя одну из фраз отца. – И потом, свобода и доверие – основные признаки любви. – А так говорила ее мама.
Монахиня хихикнула, игриво раскачивая руку Мари.
У входа их встретил встревоженный дворецкий, и выбежала навстречу няня, утаскивая свою подопечную внутрь, с опаской поглядывая на монахиню. После того, как двери шумно захлопнулись, прошло еще несколько минут, и они вновь раскрылись, пропуская хозяина.
Он с растерянным видом заговорил, обращаясь к фигуре в балахоне.
– Прошу простить за неприятности, надеюсь, моя дочь вас не слишком обременила, преподобная Плугиня. Подумать только, я и представить себе не мог, что она зайдет даже на эту сторону.
– Очень активная девочка и очень умная, просто замечательная. Конечно же она добралась и досюда, Лорд Наэр.
– Это может означать только, что бедный район стал ее новой целью, и она не отступится, пока весь его не изучит. Настырная.
– Да, похоже на то. Занимается ли она чем-нибудь кроме прогулок?
– Нет, ей это все не для нее. Она заражена глупым бесполезным любопытством, но не к учебе. Точно нет.
– Могу ли я предложить помощь в ее сопровождении по городу и обучении? – неуверенно прозвучал голос, но граф в ответ кивнул, словно захлебываясь счастьем.
– Да, я был бы вам очень признателен. Образование Плугини, я бы мог назвать идеальным и подходящим для моей дочери. Да, да, обязательно.
Конечно, Мари, которая сохранила в памяти большинство разговоров Плугини с кем-либо, в зрелом возрасте понимала, что здесь отец откровенно льстил. Вольтер вообще в присутствии этой женщины вел себя довольно откровенно. Тогда он был действительно красив, и смущение молодой монахини вполне обосновано. Плугиня тоже была красавицей в самом рассвете сил. Мари знала, что они знакомы уже очень давно и, может быть, между ними имелись романтические чувства. Свободолюбие, которое проповедовала ее мать, оказалось ой как не кстати для нее.
Мари не бралась судить, была ли Плугиня так добра к ней, чтобы привлечь отца, или это было искренне, но такие досадные факты, только заставляли девочку желать увидеть настоящий идеал монахини.
Помимо этих неприятных подозрений, были и другие, менее противные, но все же важные для молодой девушки. Была ли Плугиня по-настоящему монахиней? Пастор всегда с улыбкой встречал их компанию, поэтому после смерти своей временной воспитательницы Мари без труда смогла попросить у него «рабочую форму». Могла ли Плугиня поступать так же? Запросто!
Но, несмотря на множество несостыковок и лживых моментов, за два года их общения Плугиня вложила в Мари основы добродетели и чувство стыда за лицемерие, благодаря чему у девушки выработалось стремление соответствовать ожиданиям. Мари раздражало, что отец любое доброе дело совершал сугубо из своих корыстных желаний, поэтому в ответ на его «добрые дела» Мари, подкрепившись чистым альтруизмом, направилась совершать настоящие. Всем назло. Вот и вся философия ее работы. Работы, которую она не так давно потеряла. Некоторая опустошенность преследовала Мари, но не больше того. Хотя в первое время она испытывала своего рода печаль, это быстро сменилось облегчением с мыслью:
«Я сделала все, что могла».
Она не впадала в отчаяние, не злилась и даже не горевала о потере. Сейчас, единственное, что могло ее заинтересовать – приближающаяся свадьба.
Отойдя от окна и поправив багровую парчу своего не в меру дорогого платья, Мари встретила служанку у двери. Она поклонилась и сообщила, что достопочтенные миссис Энни Берт и Йоханна Зонди прибыли и ожидают ее в гостевой. Мари вздохнула и направилась им на встречу.
Это были все те же прекрасные девушки с золотыми кудрями спрятанными под легкую сеточку с множеством камней и небольшую плоскую шляпку. Сестры имели от природы высокий лоб, светлые брови, но выразительные глаза орехового цвета. Энни было уже двадцать четыре, она жила с мужем около семи лет и была вполне счастлива. Йоханна не отставала от сестры, и замуж они вышли одновременно. По большей части сохраненное детство сохранило им и молодость, но какие-то пра-пра-бабушки, имена которых они были обязаны помнить, были замужем уже в двенадцать, что пугало многих мисс нового времени. И все же эти миссис уже имели по четыре ребенка и, хотя природа щедро наградила их тела, домашними хозяйками и любящими матерями назвать их было сложно, скорее хозяйками балов и чаепитий.
Церемонно друг другу поклонившись, они сели за стол после того, как Мари мягко указала им на ожидавшие кресла.
– Должна заметить, у вас прекрасные платья, которые вам безумно идут, – Мари решила начать беседу, бросив лишь невнимательный взгляд на бежевые кружева.