– Не торопись облегчаться. Что ты здесь делаешь? Ты был в компании разбойников, верно? За что привязали? – Мари перевела взгляд в его сторону, внимательно разглядывая измученное лицо и порванную одежду Аджида.
Он потер руки и посмотрел на нее в ответ.
– Нет, я не такой идиот, чтобы стремиться в их банду. Тоби предупредил меня, что эти отбросы хотят напасть на кого-то очень богатого (о том кто это, вы знаете лучше), я поспешил сказать им, что это глупость. А в итоге дураком оказался сам... Таким людям бесполезно что-то объяснять.
– Не мечите бисер перед свиньями, – задумчиво произнесла Мари. – А Тоби? Вы с ним не ссорились случайно до этого?
– Да, было дело. Но при чем здесь он... или... вы думаете, он послал меня сюда специально, чтобы отомстить мне? Нет, быть не может, это слишком мелочно, – Аджид хмыкнул, все еще копошась в костре.
Мари только пожала плечами, в уме похвалив себя за догадливость.
– Вчера на кареты напали. Прошли целые сутки, думаю за это время Грег с бандой либо уже передвинулись на новое место, либо были пойманы.
– Думаю второе, – Мари положила подбородок на руку, борясь с наступающей сонливостью. – Они были рядом с границей, значит там приезда экипажа ждали рыцари, если, конечно, подкрепление не пришло в ту же ночь. Разбойников быстро перевязали, вопрос только, отыскали ли их логово?
– Там должны быть кони.
– Можно было бы вернуться, как раз пройдет достаточно времени, чтобы не натолкнуться ни на грабителей, ни на рыцарей. Если нам повезет, взять парочку лошадей и припасы.
– Парочка лошадей, – Аджид хмыкнул, припоминая, где он это уже слышал. – Получится ли их раздобыть? Может лучше в Кайнсберг добраться, если там отряды рыцарей?
– Что толку, пойдем мы с тобой, мистер, ты – прихрамывая, я – тебя перетаскивая. И куда? В никуда! А так, тебя можно было бы отправить обратно в город, или до ближайшей деревни, а я бы поехала туда, куда захотела. Но уже не на своих двоих, а на четырех.
– Может было бы лучше всё-таки добраться до рыцарей? – он поежился, услышав о своей немощности.
– Мистер Аджид, мы с вами оба преступники. Ты связан с бандой, а я следила за семьей графа, – Мари пришлось преувеличивать свои заслуги. Но лучше уж так, чем рассказать этому деревенскому мужику, о том, что она сбегает от жениха. – Как ты думаешь, встретят ли нас с распростертыми объятиями? Лучше скрыться и стать невидимыми для них на некоторое время. О, на стоянке разбойников определенно должны были остаться несколько лошадок, если я хотя бы на половину так удачлива, как кажется.
– Мисс Серпина, – Аджид неожиданно сильно схватил Мари за руку, вглядываясь в ее серые глаза, на которых играли отблесками язычки пламени. – Вы говорили, что вас подставили.
– Эм... я врала.
– Мне не важно.
Знаете, я долго думал об этом. Конечно, ваш характер совсем непохож на первую мисс Серпину, но это вовсе не означает, что вы не она. Странно звучит, понимаю. Вы общаетесь грубовато, но не в разговоре дело...
Я хочу сказать... она не мертва, несмотря на то, что ряса уже сгорела. Знаете, будь вы хоть трижды шпионкой и преступницей, вы правда слишком много работали ради нас. Я не могу вас ненавидеть за это. И ожидания мои вы не обманули...
Я от тебя, кто бы ты ни была, не откажусь.
Мари вздрогнула.
Эти слова не обрадовали ее от слова совсем.
Какое вообще Мари дело до того, согласился ли кто-нибудь со смертью книжной героини Серпины или нет? Она наконец начала понимать, что перестаралась, воссоздавая свой идеал. Он получился слегка приторный... даже очень. И, если бы она вела себя, как сейчас, всегда, то работать было бы гораздо приятнее и проще. Мари и сама уже успела почувствовать, как хорошо вновь помогать кому-нибудь, только на это раз не лицемерно сюсюкая, а говоря то, о чем думаешь (почти, все-таки она никогда не была ни с кем полностью честна).
Но это странное признание... уж очень оно походило на какую-то слащавую любовную откровенность.
Его пульс стал чаще, а глаза загорелись нездоровым блеском. Нездоровым он казался Мари не как доктору, а как девушке. Она на мгновение потерялась, но взгляд не отвела и, когда мысли пришли наконец в порядок, улыбнулась.
– Спасибо, но я не могу ответить на ваши чувства иначе. Я очень признательна и рада, что хотя бы один знакомый человек сказал, что Серпина жива. Но ту, что скрывается под маской не так-то просто любить. Я не добрая, а всего лишь честолюбивая. И именно это качество делает меня доктором. Ваш идеал – христианская добродетель, а никак не обманщица, которая разделяет людей на «больных» и «чужих». Вот если бы не ваши ноги, я бы даже и говорить не стала, честно.