– А, да. Тот мужчина перестал давать ей деньги. Что ж, это должно было случиться. Она некрасива и из бедной семьи, чем она могла вообще привлечь этого богатого господина? А дуреха обрадовалась. Она считала, что теперь все и всегда будет в ее руках, наивная. Если уж так, то лучше было бы ей копить, а не тратить на наряды и украшения, – с торжеством заявил Чарльз.
– Когда тот мистер будет отсюда уезжать, то заберет все, что подарил, будь это монеты или исподнее.
– Нет, кто из нормальных мужчин станет забирать свои же подарки? Он просто прекратит дарить новые.
– Хах, из нормальных... Я знаю этого господина, он монетку ценит больше, чем даже самую красивую даму. Да и делать ему здесь уже нечего.
– А что он делал здесь? – Чарльз без интереса взглянул на Тоби, а тот так же ответил.
– То же, что и любой столичный лорд в этой глуши. (Следил за тобой) Отдыхал.
Чарльз пожал плечами и сделал первый глоток.
– А ты чем так обеспокоен?
– Не сказал бы, чтобы меня что-то волновало... просто легкое недомогание. Легкое... легкие болят.
Внезапно взгляды обоих мужчин сосредоточились на новом посетителе, который, без разговоров, даже не качнув головой в знак приветствия, распахнул дверь в кабак и сел за первый же столик.
Вокруг него торопливо начала собираться толпа восклицающих. Некоторые обвиняли его, другие удивлялись, что он еще жив, а третьи допытывались его историю.
– Аджид! Ты же знаешь, что всех наших связали рыцари Кайнсберга? Ты так и не добрался до них, парень!
– А куда ты запропастился на этот месяц? Знаешь, здесь такая паника была – в одном из экипажей, на который напали наши олухи, ехала леди Марианна Клодт! И самое главное, знаешь что? Она пропала. Всех нашли, большинство рыцарей осталось в живых, все служанки, повара. Обнаружили ее одежду, все приданное, гори оно пропадом, по стекляшке собрали! Хозяйку не нашли. Фрейлина безграмотная оказалась, а какой-то идиот язык ей оттяпал! Вот умора. Граф лютует. Он думал, что дочь увезли и спрятали в Кайнсберге.
– Там уже везде все перерыли. Нет! Даже трупа ее нет. Две недели назад начали обыскивать наши леса, но следа ее даже не видели.
– Поговаривают, что на служанке оказалось ее платье. Может, это был заговор против графа, и невесту хотели подменить. А, кстати, это уже точно известно, что она замуж выходила, правда, за кого, пока не сообщается.
– Некоторые думают, что за барона Ханса. У нее были хорошие отношения с его сестрами.
– Да что вы за пургу гоните! Свадьбы – бароны, самое главное, Аджид, знаешь что? Пока ты тут гулял всю банду под стражу взяли. Говорят, как только отыщется графская дочь, или то, что от нее осталось, так их сразу либо на пытки, либо на виселицу. Все зависит от ее состояния.
– Ну, чего ты молчишь?
Старые знакомые почти вплотную подсели к Аджиду, перебивая друг друга и испытующе глядя в удивленное лицо до тех пор, пока он не прохрипел, опустошив кружку.
– А поделом этим чертям! – все знали, что там был его близкий друг, поэтому лишь покачали головами.
– Но, что ты-то делал?
Аджид замолчал, кусая губу, затем с пустой улыбкой прошептал: «Леди Марианна, значит. Вот я, идиот, кого нашел», – и начал свой недлинный, но увлекательный рассказ.
– Как упал с лошади? – смеялись друзья, когда Аджид во всех красках описывал свое ужасно неудачное падение, переломы и кабана, от которого его спасла женщина в лесу.
На последнее живо отреагировали Чарльз и Тоби. Одновременно, не сговариваясь, они оттеснили толпу, пробираясь к рассказчику.
– Женщина в лесу, она тебя лечила!? – первым добрался Тоби, отталкивая одного из возмущенных мужчин.
– Да, – не скрывая подозрительного взгляда, ответил Аджид.
– Как она выглядела? Отвечай, дери тебя... ее волосы были рыжими? – Чарльз кричал громче и яростней, ударяя по столу с видом крайнего возбуждения.
– Нет. Обычные.
– Какие, обычные? Насколько, ай... она была молодой? – Тоби с сожалением подумал о том, что зря не сдернул тогда с Серпины плат и не увидел ее лица, быть может, это помогло бы в поисках.
– Обычная, – безразлично ответил Аджид, отворачиваясь.
– О, какой прекрасный у тебя талант к описаниям. Язык подвешен на эпитеты, – Тоби хотел было засмеяться, да только в ужасе схватился за грудь, тяжело дыша.
Резкая смена поведения заставила всю возбужденную, развеселившуюся компанию обратить внимания, на страдающего. Вены на его висках пульсировали, лицо побагровело, а глаза приобрели голубоватый оттенок. Чарльз, когда сам отошел от разочарования, торопливо вытащил Тоби из толпы и посадил за стол под шум возобновившейся беседы.
После того как группа горожан была удовлетворена ответами на многочисленные, иногда не связанные между собой вопросы, Аджид встал из-за стола и подошёл ко все еще в бессилии развалившемуся на простеньком стульчике Тоби. От согнутой фигуры резко повеяло холодом, как от трупа, хотя температура тела не менялась.
– Что с тобой, парень? – спросил он, толкая расслабленного в плечо, глубоко внутри все же желая удостовериться в том, что этот «парень» жив.
– Легкие болят. Легкие и сердце, – не поднимая головы ответил тот.
– Ты ведь не пытался меня убить, подговорив останавливать сбрендивших разбойников, так? – Аджид спросил мимоходом, словно ответ на этот вопрос мало его интересовал, но Тоби внимательно посмотрел на трепыхающуюся светлую челку.
– С чего это? – во взгляде загорелся холодный огонек, но Аджид даже не обратил внимания на это.
– Так, всего лишь ерунда одна... Как насчет того, чтобы съездить к врачу?
– Ты про ту...
– Да, заодно и посмотришь сам на нее. Мисс против не будет, она сама предложила поскорее приезжать с гостями. Я, честно сказать, хотел бы взглянуть на нее в последний раз, – он вздохнул, и почесал затылок. – В последний раз. Этого ведь немного?
– Я вижу, ты к ней привязался? – Тоби продолжал сидеть, неестественно изогнувшись, чтобы лучше видеть печальное лицо.
– Это благодарность, – немного кисло, словно облизывая лимон, ответил Аджид и поспешил удалиться.
– Благодарность с таким измученным выражением не приносят.
– Тебе ли говорить об измученном выражении? – Чарльз, который на все это время затаился рядом, прислушиваясь, подал голос, чем напугал Тоби.
– Э! Тебе-то какая разница?!
Примерно через неделю, хорошо отобедав у своих родственников, Аджид собрал еды столько, сколько смог, немного одежды, инструментов и встретился на дороге с Тоби. Своего трофейного коня, а точнее жеребца, которого отыскала мисс, ему пришлось отдать соседу. Тот было начал возмущаться и просить доплату, за прежнее животное, но когда Аджид привел ему черного, породистого, красивого и уже поздоровевшего коня, сосед принял его без лишних слов. Дареному, как говориться.
Зато у Аджида оставались теперь только две свои ноги, одна из которых прихрамывала, а другая была затянута уродливым розовым шрамом с новой мягкой, но тонкой кожицей. Тоби пришелся как раз кстати и привел, неизвестно откуда, два хороших скакуна.
Конечно, Аджида мучили сомнения насчет этого своего знакомого. Он долгое время казался каким-то мутным. Даже сейчас, несмотря на то что, казалось бы, он вряд ли сможет высидеть все это время в седле, не упав, его лицо оставалось гордым и насмешливым. Бледная, с темными кругами под злыми зелеными глазами, физиономия все еще блистала идеальной улыбкой. Аджид по природе своей отличался особенным наивным и доверчивым взглядом, поэтому и сжалился над этим темным типом, несмотря на то, что в уме согласился с предположением мисс, надеясь, что все в прошлом.
Они загрузились, оседлали коней и отправились в дорогу. Несмотря на опасения Аджида Тоби тревожили приступы все реже, цвет лица его приходил в норму, а в болотных глазах появлялись отблески надежды и странной, необоснованной уверенности. Он просил сокращать остановки как можно чаще и ехал достаточно быстро, пока они наконец ни добрались до той самой деревушки, где Аджид оставил в доме не лучшего состояния, одну одинешеньку леди Марианну Клодт.
Адель гуляла по столице графства Кайнсберг. Городок был скромнее и меньше ее родного, хотя может ли Адель назвать родным тот город, возле которого лес, в котором мельница, которая, собственно, и является ее домом? Слишком много «которых», но что поделать, если это так.