Адель хмыкнула своим незадачливым размышлениям и чуть не попала под копыта одного из множества коней, управляемых рыцарями, что с серьезными минами и в полном вооружении дежурили по всему графству.
Рыцари делились на две группы: папы Мари и жениха Мари, и все в городе знали о дочери нелюбимого в обществе, да и просто нелюдимого графа больше, чем его же подданные. Адель не могла не завидовать этой своенравной девушке, когда столько внимания было обращено только в ее сторону, а из-за чего? Всего лишь потому что ее не было видно какой-то месяц. Адель с раздражением сплюнула.
«С другой стороны, – подумала она, – Мари даже шагу из дома ступить не может, не вызывая при этом катастрофу домашних или районных масштабов. Никакой тебе свободы, никаких тебе «Папа, я не хочу жениться!» Интересно, а что бы сказала моя мама в такой ситуации? Хотя, не важно, я бы все равно сбежала».
Адель злилась, но при этом ее мучила совесть и, раздираясь между непреходящей виной и раздражением, она так же, как рыцари искала подругу.
Не сразу Адель вспомнила, что Мари выходит замуж, но как только это случилось, она на попутных повозках добралась до первого же городка, а после пешком и до столицы графства Кайнсберг.