Слоняясь туда-сюда и размышляя, как встретит ее подруга, с каким лицом откажется принять извинения и как вышвырнет ее из дорого обставленной, шикарной кареты, в которую Адель удастся чудом залезть. И какое платье на ней будет, будут ли перчатки, когда Мари ударит ее по щеке, а если и так, то каким цветом.
«Белые, – решительно заверила себя девушка, – а если нет, то кремовые. А будет ли она при этом есть пирожное?»
Но никаких пирожных, перчаток, платьев и даже карет Адель так и не представилось увидеть, потому что по пути на них на всех напали разбойники.
Почему-то все были трижды уверены, что Мари доставят в этот стремненький городок на временное попечение какому-нибудь мистеру Хансу, но не тут-то было. Теперь Адель не видела не только предметы роскоши, но и саму Мари. Разочарование словно перемешалось со слюной, заставляя Адель часто сплевывать, но в кровь не попало, поэтому девушка все еще пыталась найти Мари, ставя подругу выше брошенного на время Чарльза.
«Она оценит, – нашла Адель способ искупить свое предательство. – Все таки, какой бы леди не была Мари, но точно не жеманной. Мои старания тронут ее ледяные кости, и может быть она даже захочет меня простить».
Время шло, а Мари так и не появлялось, зато число сыщиков по ее душу все росло. Адель уже поняла, что в этом городе ловить нечего. А если ее подруга так долго не находится, значит это входит в очередной ее странный план.
Благо, что Адель была так прекрасно приспособлена к выживанию: воровство, попрошайничество или просто поиск пищи на полях или в лесу, были для нее совершенно обыкновенным и не сложным занятием, спала она и под открытым небом. В дождливую погоду находила себе пристанище под крышей или делала палатки. Сама неприхотливость.
Адель уже шла к широкой дороге, которая, разветвляясь, становилась все более узкими путями, ведущими из города, как заметила две знакомые фигуры.
Мужчина преклонных лет маленький, сморщенный и худой пытался закрыть дверь экипажа перед такой же маленькой и худой ничтожнейшей особой. Оба были одеты дорого, но даже если бы украшения закрывали каждый сантиметр их кожи, Адель бы все равно узнала Милу и мистера с тетрадочкой из кабака. Уж больно просвечивала сквозь этот напыщенный образ их тщедушность.
Старик, высоко задрав подбородок и обнажая желтоватые зубы, прошипел:
– Я же сказал, что уезжаю.
– Но я не прошу большего, просто возьми меня с собой, – Мила показалась еще более жалкой, когда вцепилась в руку своему бывшему почитателю, и ее губы задрожали. – Ты же обещал, что женишься на мне.
– Можешь забыть об этом, – рявкнул он в ответ, бесстыдно отталкивая леди-попрошайку.
– Но почему, чем я тебе не угодила? – на ее глаза навернулись слезы.
Адель хотела уже отойти от них, стараясь заверить себя, что это маленькое поражение любовной соперницы ее не радует, когда откуда-то справа, около небольшого серого домика, уловила другой разговор:
– Кажется, короля прижали к ногтю.
– Да, волки уже ему не помогут. А лорды Вольф действуют быстро. Перенаправить все свои силы в сторону брата, забыв о короле... Не понимаю, ум это или глупость. Чем так опасен этот Отто.
– Поговаривают, что его невеста леди Клодт.
– Да так ли это важно? Эти претенденты на престол просто юные и глупые, сразу же понятно, что лорд Отто занят сейчас своими проблемами.
– Например ее пропажей.
– Точно, доставила же она ему хлопот. Теперь, вместо того чтобы жить богато и процветающее на наследство лорда Отто, пока он не станет, кто знает, следующим Герцогом Беннедом, она одним своим именем и бунтарской личностью отца помахала красным флагом и перед сторонниками короля, и перед шуринами.
– Этот Отто тоже молодец! Столько шума поднял. Ну пропала и пропала, подумаешь. А сколько возни, как будто это потерянная дочь короля... и аппетитная красавица. А он ищет по всей округе, словно не знает, что из-за этого его голова полететь может. Какую армию против собирают!