– Ну конечно, это рабочие люди, которые все свою жизнь отдают тяжелому, сложному и иногда неблагодарному труду, – Мари поделилась с ним своим новым опытом. – В отличие от некоторых, они уже прожили больше половины дня. А ты только встал.
Тоби улыбнулся и завалился обратно.
– Я должен отдыхать. Мое состояние слишком плохое, чтобы шевелиться.
– Нет, не слишком, – гаркнула старуха и прыснула на него ледяной водой, – в твоем состоянии, чем ты больше двигаешься – тем лучше. Подъем!
Тоби с ужасно раздраженным лицом встал, вытирая капли, стекающие с подбородка.
– Ты обещала мне сегодня ответить на мой вопрос, карга! Если нет, то надолго я здесь не задержусь.
– Да иди ты, черт улыбчивый, на все четыре стороны! Я ужасно устала и хочу есть, так что пока я не поем, ничегошеньки ты не узнаешь.
Тоби встал как вкопанный, когда ему вручили картофель и сказали чистить его. Он нехотя повиновался и, неуклюже искромсав кожуру, отдал Мари небольшие многоугольники.
Старуха взвыла, глядя, как все ее дневные старания были так вероломно срезаны (правда, сама она начинала с того же) и крикнула ему набрать воды в колодце. Тоби, на удивление, повиновался.
«Хорошо его пришибло», – подумала Мари, наблюдая, как лорд Отто Вольф выполняет ее поручения.
Когда они молча пообедали, он остался за столом, внимательно глядя в глаза старухе.
– Ну, что ты знаешь?
– Так, ты ищешь любимую? – хитро спросила Мари, усаживаясь напротив.
– Нет, мою давно потерянную сестру, – совершенно спокойно ответил Тоби, не теряя насмешливой ухмылки.
– О, вот значит как. Ты знаешь, что кашель у тебя из-за сильного переживания. Может ли быть такое, что ты провинился перед ней?
– В жизни бывают разные истории. В моей семье выбрали меня, а не сестру. Когда я об этом узнал – почувствовал себя виноватым и отправился на ее поиски, – не меня выражения ответил он.
«Правдоподобно», – Мари была немного удивлена.
– Хорошо, опиши, как она выглядела.
– Но, и где бы ты могла ее встретить? – его улыбка жесткой чертой поползла вверх.
– Там же, где ты ее ищешь. Я не так давно пришла из графства Кайнсберг и много кого повстречала по дороге. Опиши мне ее.
– Расскажи про девушек, которых ты видела? – он поставил локти на стол и начал хрустеть пальцами, сжимая кулаки.
– Я же говорю, много кого, – с раздражением ответила старуха. – Была женщина ужасно широкая, была очень низкая, была... рыжая и высокая...
– Рыжая и высокая? Куда она шла?
Мари вздрогнула, подумав:
«Дура. Ничего не смогла придумать, кроме как описать Адель».
– Это твоя сестра? Что ж, ответ ты получишь только заплатив.
Тоби подумал немного, пожал плечами и сказал ей, что это не так, попросив продолжать.
– О, все остальные были как близняшки, – старуха нахмурила брови и провела пальцем по лбу и вискам, делая вид, что усердно соображает. – Скажи уже все, что ты о ней знаешь. Опиши ее, как можешь. Не отправился же ты, в конце концов искать призрак своего воображения? Даже если так, поделись хотя бы, как он выглядит.
Пару секунд молчания прервались коротким ответом.
– Ей двадцать пять, наверное.
Молчание повторилось, и старуха взорвалась слишком звонким и мелодичным смехом. Потом быстро исправилась, завершив все неестественным хриплым кашлем.
– Как поэтично! – выдала она почесывая живот.
– Ты не думай, я очень хороший поэт. Но что я могу сказать о человеке, которого я никогда не видел, – Тоби улыбался, но уже неловко.
– О, сделай мне милость, скажи, она похожа на тебя? Может на твою мать или отца. Просто опиши кого-нибудь из родственников, чтобы можно было ее себе представить.
– Нет, она не похожа на меня. У нее темные волосы, я думаю, и голубые глаза.
«Нет, не голубые, – все еще смеясь про себя, подумала Мари. – Это у Яна голубые. Ох, ты описываешь моего брата! Вот умора! Ладно, сжалюсь над тобой, неудачник».
– Кажется, из двух сотен встреченных мною девушек с похожим описанием... а ты очень умный молодой человек, ведь у каждой девушки на дороге я обязательно всматривалась в цвет глаз, – Тоби цокнул, – я видела одну, которая могла тебя заинтересовать. Она была с виду интеллигентна, но платье на ней было служанки.
Улыбающееся лицо Тоби не изменилось, но во взгляде почувствовалось торжество.
– И где? – сдерживаясь спросил он, перебирая пальцами по столу.
– На это я тебе отвечу, только когда заплатишь.
– Сколько? – быстро спросил он, и старуха приказала пододвинуться.
Мари хорошо плюнула в ладонь и с жуткой ненавистью со всего размаху вмазала ничего не подозревающему Тоби по щеке так, что он откинулся назад, зажмурив глаза.
Хлопок был знатный. Мари и сама почувствовала резкую боль в руке, но чувство выполненного долга заглушило все остальное.
Тоби же, пораженно охнув, аккуратно стер слюну с лица платком из кармашка. Через минуту полнейшего ступора вновь растянулась ухмылка, но Мари заметила, что его глаза побелели от злобы.
– Так это была плата? Всегда ли ты так берешь, старуха?
– Нет, просто больше всего на свете люблю унижать гордых людей. Да и не всякого удастся так ударить безнаказанно.
– С чего ты взяла, что это было безнаказанно?
– Потому что ты, мальчик мой, трус. Ты не станешь мстить мне, глядя прямо в лицо или находясь рядом какое-то время, потому что не хочешь быть прямым виновником моей смерти. Ты можешь все стерпеть и уничтожить меня косвенно. Как глупо и смешно.
– И зная это, ты все равно меня ударила?
– Да, потому что ты хорошо понимаешь, что такое «отплатить». Так ты мне отплатил за услугу. Все честно. Или... неужели, ты думаешь, что жизнь твоей сестры, которую ты так просто взял и отравил, не стоит парочки хороших оплеух?
Тоби все молчал. Он сидел, уставившись на старуху уже без улыбки, что сделало бы его лицо довольно благородным и мужественным, если бы глаза болотного цвета так злобно не сверкали бы.
– А у тебя очень твердая для старухи рука, – пробурчал он, вставая из-за стола.
– Конечно, ведь я столько работаю, – ответила Мари в приподнятом настроении.
– Так где она находится?