– Я напишу ей письмо, чтобы в ближайшие сроки показалась здесь. Мне повезло встретиться с ней, когда ей нужна была помощь и поддержка. Так что, сейчас, я думаю, она будет рада получить сообщение с содержанием:
«Твой брат ищет тебя, чтобы извиниться».
«Удивительно, а ведь я и вправду повелась бы, на такое», – решила Мари.
– Сколько примерно мне ждать? – Тоби не улыбался.
– Сколько придется, мой сладкий. За это время ты сможешь немного подлечиться. Какой бледный. Кроме вот той щеки, разве что. Заодно и бабушке поможешь, – Мари смеялась от души, стараясь не подавать при этом вида.
– Вот значит как, – он прикусил губу. – Как ты, карга, так быстро поняла, что я мщу тайно за каждую обиду? Мы знакомы?
– Мне об этом сказали твои губы. Кажется, в экстренных ситуациях они еще способны быть честными. Нос твой пока, увы, молчит.
Они хмыкнули, каждый сам своим мыслям, и больше в этот день друг с другом не разговаривали.
Так начались будни Отто в бедном старом доме бедной старухи. В первый же день она разбудила его, когда еще было темно. Он сопротивлялся, катался по соломенной кровати, рычал на нее, но Мари оказалась настолько упорной, что Тоби все таки сдался и встал.
Он безрадостно ходил следом за ней весь день, пытаясь выпытать, где же спрятана Марианна. Но, так и не получив удовлетворительного ответа, утих.
Все внимание мужчины переключилось на бабку. Как она смело бралась за любое дело, как пот каплями стекал по ее лбу, разя при этом запахом на все помещение, как она уставшая ходила по дому.
Со следующего дня, Мари заставила его самого принимать во всем участие. Ее злило, что этот заморыш не только не помогал ей в честном труде, но еще и питался тяжело добытыми продуктами.
– Если тебя это не устраивает, старая ведьма, тогда я сам буду покупать себе еду. В отличие от некоторых, у меня есть средства, – ответил на очередную претензию Отто с кривой усмешкой.
– Вот и маршируй за едой, ко мне в тарелку больше лезь, – раздраженно ответила Мари, громко ударив ложкой по руке, протянутой к ее обеду.
– Ай! Вот и ухожу!
И он действительно пошел и, действительно, вернулся с провиантом, как и обещал. И, конечно, сам все съел.
С каждым новым приемом пищи, еда становилась все лучше и лучше, и Мари уже с завистью поглядывала на аппетитную поджаренную курицу.
Но на третий день ночью в дом ворвались.
Выломав дверь, из мрака вынырнул здоровенный мужчина и прохрипел:
– Ты! Что ты за заразу приютила! Ты хоть знаешь, что он вытворяет? Где этот парень, отвечай!
Девушка быстро прочитала в белках, изнизанных бардовыми венами, неистовую ярость и молча указала за обратную сторону ширмы.
Амбал поспешил туда и, вытащив из ложа сонного Тоби, жестоко побил его, приговаривая:
– Ты соблазняешь мою жену, падаль! Бессовестный ты хряк, получишь за это!
Отто, очухавшись после первого удара постарался отбиться, но удача была не на его стороне, и широкоплечий крестьянин остановился только после полного проигрыша лорда.
Их битва оказалось болезненной не только для участников: разбросанная посуда, поломанные ножки мебели, разбросанная по всему полу солома, ужаснула Мари. Пришлось забиться в самый уголок, чтобы ее не задел этот бешеный ком. А Тоби, к великому ее разочарованию, долго не сдавался, подливая своими неожиданными выпадами и рывками масла в огонь. Мари не могла не восхититься устойчивостью и силой с виду интеллигентного мужчины. Даже сквозь пелену полного непонимания ситуации, она могла разглядеть насколько хорош был этот парень.
Бой закончился, когда Тоби свалился без сил на пол. Крестьянин что-то рявкнул, а Мари прижалась к стене, выпуская еле движущегося вторженца. Кончено, весь этот беспорядок прибирать пришлось ей.
Посуда, стол и стулья, а так же несчастная солома вернулись на свои места уже ближе к утру. Потом Мари сделала пару кругов возле тела, лежащего на холодных и влажных полупрогнивших досках, но все же пересилила себя и осмотрела его.
Первый удар чуть не сломал бедолаге ребро, так что было удивительно, как он вообще еще столько двигался. Все остальные кости были целы, хотя множество кровоподтеков бесчеловечно изувечили такое милое лицо.
Мари было правда жаль этот ровный, красивый нос. Она со вздохами и причитаниями, аккуратно зафиксировала грудную клетку и с трудом перетащила его обратно на солому. Тоби застонал, открывая глаза, следом открылся и его рот, шепча:
– Сегодня я утром просыпаться не буду.
Мари сделала странное для себя заботливое выражение, но тут же исправилась:
– Конечно не будешь. Встанешь вечером и все мне здесь восстановишь, соблазнитель, – она, поддаваясь какому-то странному порыву, погладила бедолагу по голове.
На его синем лице отразилось удивление. Мари сама была поражена своей внезапной ласковостью и отдернула руку.
– Ты со мной, наконец, решила обращаться, как с одним из своих пациентов? Я думал, что придя сюда лечиться, никогда не дождусь этого дня, – заметил он, закрывая глаза.
– О, я бы с удовольствием приложила бы руку к твоему избиению...
– Ты уже это сделала, карга.
– Вот видишь, все честно. Один кусает – другой гладит. И на оборот. Не даром же та женщина так хорошо тебя кормила.
В ответ он с трудом, но очень светло улыбнулся, и Мари поняла, насколько велика разница между настоящей и искусственной улыбкой Отто. Внутри что-то пошевелилось, но Мари проигнорировала это, продолжая бубнить про все проблемы, какие он принес ей, как самая настоящая старуха.