2.
На следующий день Ян, гордо задрав голову, вышел на улицу.
В этом городе было жарче, чем в столице, и климат своей Родины показался ему просто невыносимым. Солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы начать припекать красноватую землю, и его северный конь стал часто перешагивать, не привыкнув к жаре, как и его хилый хозяин.
– Мистер! Мне кажется вы взяли не того жеребца, чтобы прогуливаться здесь, – со смехом заметил ему крестьянин, идущий мимо.
– А ты, мне кажется, не понимаешь, с кем говоришь, – прошипел парень и ударил кнутом по земле совсем близко с прохожим, подняв пыль и от нее же неловко закашлявшись.
– А вы, я вижу, высоко себя цените… хотя едва ли выше меня! И уж очень я сомневаюсь, что по статусу вы выше графа. Тогда, мистер сопляк, будьте добры прикройте свой рот, – уже со злостью заметил человек, перекладывая лопату из одной руки в другую.
– Ах, не выше графа?! Да я им ста…
Но Ян не успел договорить, потому что кто-то рывком скинул его с коня. Над удивленным лицом Яна из ниоткуда возникла пьяная волосатая голова, за ней вторая и третья.
Компания мужчин, видимо только-только отходившая от ночной гулянки (а такие образцы встречались частенько по утрам и возвращались обыкновенно громко и с представлениями), подопнули свернувшегося в ужасе мальчика.
– Что? Погодите, он не договорил, – прогремел один из голосов.
– Да, не мучьте бедного будущего графа, – шипел другой, проверяя на упругость хлыст под звонкий аккомпанемент смеха со стороны.
Остальные же просто мычали, покачивая головами.
Их темная, загорелая кожа на тыльной стороне ладоней, пальцах, носах и щеках ярко контрастировала со светлой и блестящей от пота на шее и руках, извечно спрятанных под рукавами рубашек. Неухоженные обросшие лица, синяки и мозоли заставили бы парня морщиться от омерзения, если бы он не морщился от боли. Пьяным было плевать на одежду столичного юнца, которого они никогда не видели в городе. Он слишком редко приезжал домой, чтобы простой народ вообще мог вспомнить, что в дворянской чете, возглавляющей город, есть сын. Поэтому, не пугаясь наказания, они мутузили нахального пацана, так смело заикнувшегося на их хорошего графа. Тот повизгивал, дергал руками и ногами, как жук, но никому до такого сопротивления дела, конечно же, не было.
Избиение младенца продолжалось до тех пор, пока мужчина с лопатой не втесался в кучу и не вырвал оттуда позорно заплаканного Яна.
– Глупый ребенок. Не появляйся здесь больше, если не хочешь землю глотать, – тот, заметив по дорогой одежде статус жертвы, сурово оттолкнул наследника подальше, не забыв пнуть его под зад.