Ян сглотнул.
Невероятный стыд облизал все его нутро. Проклятия вырывались со всхлипываниями, когда, прикрыв мягкое место руками, он убегал. Если бы его глаза не были бы залиты водой, он различил бы фигуру в рясе. Если бы голова не была бы забита жалостью к себе, он услышал бы тяжелый выдох. Но ни то, ни другое не случилось, поэтому Мари осталась вздыхать и причитать сама себе.
Серпина молча подошла к коню. Она уже давно встала и только вернулась в город с урожаем свежих трав. Адель она оставила на попечение своих слуг, призванных сделать из лесной девушки мисс. Или хотя бы достойную служанку своей госпожи, на совсем худой, но слишком вероятный конец.
– Мисс Серпина! Позвольте поцеловать вашу ручку, – один из пьяниц по имени Аджид, не главный, но все же дебошир и разбойник, поклонился.
Хотя это жест был рассчитан на особую интеллигентность, но слабость автора все испортила. Скомкавшись из-за собственной неуклюжести, он отошел в сторону.
Это был невысокий, коренастый с русыми вьющимися волосами, падающими прядками на широкий лоб, мужчина. Бакенбарды старательно отвоевывали территории на его щеках, усы – под носом, а борода на выпирающем подбородке.
Мари же, встретив такое проявление уважения достаточно добродушно, ответила легким реверансом, чем вызвала всеобщий восторг.
– Вам нравится этот конь?! Этот прекрасный скакун должен подойти такой… прекрасной, наверное, преподобной, – завопил кто-то со стороны, протягивая поводья монахине. Но она плавно провела рукой и покачала головой, демонстрируя скромный отказ.
– Не стоит, правда не стоит. Мне кажется, мужчина будет на нем смотреться гораздо лучше, – от мягкости ее голоса, даже самое холодное сердце начинало трепетать.
– Но вы можете отдать его любому, кого сочтете достойным, – выражения пьяных лиц были смущенными, особенно когда те услышали ответ Серпины.
– Нет, мне некому отдать такого красавца. Хотя если мистер Аджид будет более аккуратным с горячительными напитками, то станет соответствующим принцем чудному коню.
Все в голос загоготали от ее слов, словно эта застенчивость победила в них пьяную злобу. И еще пуще расхохотались от ужасной красноты Аджида. Но он не растерялся и попытался отбиться от насмешек, замахиваясь на своих собутыльников, хлыстом, подмокшим в потных руках.
– Но-но тише, жеребец! – хихикал его близкий друг – Вилли. – Нам и без этого хватает здесь принцев, один только малыш Чарльз чего стоит.
Вилли был чуть выше, прямее и уже. Скулы его торчали из под тонковатой кожи, которую в силу своей особенности, вечно облепляли язвы да прыщи.
– А как поживает мистер Чарльз? – Мари внимательно огляделась, какое-то странное предчувствие не давало ей покоя.