На уроке социологии, когда мне стало скучно, я попробовала кончить, думая о Томасе, но у меня ничего не вышло. Все было совсем не так, как когда я думала о мистере Вуозо или о том, как меня фотографируют для журнала. Так что я сдалась и стала думать о них. Мне подумалось, что это очень удобно — по оргазму можно проверять, кого я по-настоящему люблю.
Вечером у Вуозо я проверила тампоны в туалете, так, на всякий случай, если вдруг миссис Вуозо отчаялась меня изловить. Но нет. Там все еще лежало четыре штуки. Я спустилась к Заку и сообщила, что мне на минутку нужно зайти к соседям.
— Не смей! — завопил Зак, выключая звук на телевизоре. — У нас еще полно воланчиков.
— Да я не за тем, — успокоила его я. — Мне надо узнать фамилию Мелины.
— Зачем это?
— Потому что мне нельзя ее больше называть просто Мелиной. Папа запретил.
Зак промолчал.
— Я сейчас вернусь, — пообещала я. — Ладно?
Он отвернулся и опять включил звук.
— Я ненадолго. Мне только нужно кое-что спросить, — выпалила я, как только Мелина открыла дверь.
— Давай, — сказала она, проходя в дом.
Я прошла за ней в гостиную, где она как раз расставляла книги в высоком деревянном шкафу. Я заметила на некоторых из них арабскую вязь.
— Мне надо знать, какая у вас фамилия, — сказала я.
— Пожалуйста, Хайнс. А зачем тебе?
— Просто мне больше нельзя вас называть просто Мелиной.
— Да что ты?
Я кивнула.
— Папино правило.
— Ого, — удивилась она. — У него, похоже, много правил.
— Угу.
— Ну, тогда называй меня Мелиной, когда его нет поблизости.
— Ладно, — согласилась я.
— Ну и отлично.
— Мелина? — произнесла я.
— Что?
— Если я дам тебе деньги, которые я заработала, ты сможешь купить мне тампоны?
Она помолчала секунду.
— Ну, я даже не знаю, Джасира.
— Почему нет?
— Мне не очень хочется идти против воли твоего отца.
— Но ты же только что разрешила называть тебя Мелиной, когда его нет рядом.
— Ох, боже ты мой, — вздохнула она.
— Я не понимаю, почему мне нельзя пользоваться тампонами. Они мне отлично подходят.
— А со своей мамой ты это обсудить не можешь? — поинтересовалась Мелина.
— Нет, — покачала я головой.
— Почему?
— Потому что она велит мне во всем слушаться папу.
— Она тоже из Ливана?
— Нет. Она ирландка.
— Ого, — опять сказала Мелина, — ну и коктейль.
Мне не понравилось, что разговор у нас перешел с тампонов на мою национальность, так что я сказала, что мне пора.
— Уверена?
— Да, мне нельзя оставлять Зака одного.
— Мне очень жаль, Джасира. Я хотела бы тебе помочь. Правда. Но я уверена, что ты что-нибудь придумаешь.
— Спасибо, — поблагодарила я и ушла.
Я очень разозлилась на нее, как будто она меня обманула. Она ведь заявляла, что папины правила — бред, а на самом деле, выходит, так не думала. Она, как и все остальные, считает, что я должна его слушаться.
Когда я вошла в гостиную Вуозо, Зак заявил:
— Давно не виделись, чурка.
— Хватит меня так называть, — попросила я.
— Ладно, верблюжатница.
— Заткнись.
— Хорошо. Песчаная ниггерша.
После этих слов я подошла и ударила его по руке. Совсем не сильно, но он сделал вид, будто умирает от боли, и разрыдался.
— У тебя будут большие неприятности! — закричал он и убежал к себе в комнату, громко хлопнув дверью.
Я села за кухонный стол и стала дожидаться возвращения мистера Вуозо. Я понимала, что Зак прав и у меня будут проблемы. Если бы я стукнула Зака в выходные, когда мы играли, это было бы совсем другое дело. Детишки поцапались, только и всего.
Когда около шести пришел мистер Вуозо, я вышла в гостиную его встретить.
— А где Зак?
— Наверху.
— Все в порядке?
— Да, — сказала я и быстро смоталась домой.
Я не знала, что мне делать. Попила воды, потом помыла и высушила стакан, а когда ставила его на полку, раздался звонок в дверь. Я открыла и увидела на крыльце мистера Вуозо. На нем все еще был его голубой рабочий костюм.
— Ты била моего сына? — спросил он.
Я помолчала секунду, а потом призналась:
— Да.
Он зашел в дом и закрыл за собой дверь.
— И какая из тебя теперь нянька? — спросил он, стоя перед дверью.
— Не знаю, — призналась я.
— От тебя каждый день какие-то проблемы.
— Извините.
— Ты что, не знаешь, что маленьких детей бить нельзя?
— Знаю.
— Нет, — возразил он, — видимо, не знаешь.