— Твоя мама приедет в Хьюстон на Рождество, — сообщил папа.
— Правда? — удивилась я. Эту часть разговора я не слышала.
Он кивнул.
— Она хочет пожить у нас, чтобы не платить за отель.
— Ну, хорошо, — сказала я, подумав, что папе нужно мое согласие.
— Что значит “хорошо”? — возмутился он. — Разве это твой дом?
— Нет.
— Вот именно, — сказал он, пытаясь разрезать ножом корочку пиццы. — Это мой дом, и я решаю, кого в него пускать, а кого нет.
Я промолчала.
— Я сказал, что она может пожить в моем кабинете, хоть это и против моих принципов.
Я кивнула.
— С твоей матерью очень сложно, — добавил папа. — Она считает, что знает все на свете.
— И сколько она пробудет? — поинтересовалась я.
— Долго, — буркнул папа. — Неделю.
— Ого.
— Я сказал, что, если она будет выделываться, я выставлю ее вон.
Я не знала, какие чувства испытываю по поводу маминого приезда. Мы с июля не виделись, и я уже не так сильно по ней скучала. Меня беспокоило, что если она это заметит, то ужасно разозлится. Она и так уже бесилась из-за того, что я перестала ей без конца названивать.
— Что там у вас происходит? — кричала она в трубку, когда звонила сама. — Куда ты пропала?
Я отвечала, что ничего у нас не происходит, но она не верила. И правильно делала — вот только я не могла рассказать ей, что происходит на самом деле. Слишком уж необычными вещами я занималась.
Однажды я попробовала рассказать ей про Мелину, но ей это было неинтересно.
— Зачем мне выслушивать истории про беременную тетку, которая даже не может дойти до магазина и купить себе приличной одежды? — спросила она.
— У нее муж раньше жил в Йемене, — сообщила я.
— Ну и что?
— Я подумала, может, тебе интересно.
— Знаешь, — сказала мама, — мне интересна ты. Так что рассказывай лучше о себе. О школе, например.
— А чего о ней рассказывать?
— У тебя есть там друзья?
— Да.
— И кто?
— Томас Брэдли.
— Прекрасно, вот и расскажи мне о нем.
— Мы вместе обедаем, а потом он относит за меня поднос.
— Ты что, сама не в состоянии это сделать? — удивилась мама.
— В состоянии, но он всегда меня опережает.
— Ты еще слишком маленькая, чтобы у тебя был парень, — заявила она. — Не забывай об этом.
— Он не мой парень, — возразила я.
— Да ну? — не поверила мама.
— Правда.
Хотя, может, и мой. Ребята в школе постоянно нас из-за этого дразнили, но Томас, когда они начинали над ним издеваться, почему-то ни капли не злился. Иногда мне хотелось все всем объяснить, но я не решалась — боялась, что меня опять начнут обзывать. Обзываться мои одноклассники перестали, как только стали считать, что я — девушка Томаса. Не понимаю почему, ведь Томас не пользовался такой уж популярностью в школе. Правда, он был на голову выше других ребят и благодаря ему команда Молодежной христианской организации выиграла большинство соревнований по плаванию.
В начале декабря он пригласил меня к себе домой на ужин.
— Мои предки хотят с тобой познакомиться, — сказал он.
— Зачем?
— А ты как думаешь?
— Не знаю, — пожала я плечами.
— Ну, так ты придешь или нет?
— Мне надо спросить разрешения у папы.
— Ладно, — согласился Томас. — Только узнай до завтра, а то маме надо за едой ехать.
Вечером за ужином я спросила у папы, можно ли мне пойти в гости.
— Нет, — отрезал он. — Ты еще слишком маленькая.
— Но там же будут его родители, — попробовала переубедить его я.
— Меня это не волнует. Если хочешь ходить к друзьям в гости, дружи с девочками.
Назавтра я сообщила Томасу, что не смогу прийти.
— А давай, моя мама позвонит твоему папе? Может, она его переубедит?
— Не стоит, — покачала головой я.
— Почему?
— Папе это не понравится, — сказала я, хоть и не была в этом уверена.
Но мама Томаса все равно позвонила папе. Я об этом не знала до тех пор, пока папа не завопил: “Джасира!” Я была в ванной, стирала лифчики порошком для шерстяных вещей, который купил мне папа. Когда я пришла на кухню, папа меня ударил. Впервые с тех пор, как меня уволили, он себя так грубо повел, поэтому я тут же разрыдалась. Потом, когда я немного успокоилась, папа заговорил:
— Мне звонила миссис Брэдли. Ты знаешь, кто это?
Я кивнула, хоть лично я с ней знакома и не была.
— Она позвонила, чтобы убедить меня отпустить тебя к ней на ужин в эти выходные. Ты хоть понимаешь, в какое положение меня поставила?