— Позвони, когда соберешься домой, — велел он.
— Ладно, — сказала я, вытаскивая шоколад и вино.
— Не позже десяти, — напомнил он.
— Ладно, — повторила я и вылезла из машины. В этот момент дверь дома открылась, и вышел Томас.
— Привет, — поздоровался он, тоже принарядившийся по случаю в штаны-хаки и серую водолазку.
— Привет, — ответила я.
— Это твой папа? — спросил он, взглянув поверх моего плеча.
Я обернулась и увидела, что папа еще не уехал. Я ему помахала, но он не отреагировал. Он смотрел не на меня, а на Томаса.
— Может, он зайдет? — поинтересовался Томас.
— Нет, не стоит.
Через секунду папа завел машину и тронулся. Я помахала ему еще раз, но он снова меня проигнорировал.
— Хорошо выглядишь, — заметил Томас, когда я повернулась к нему.
— Спасибо.
— У тебя кровь на ноге.
Я взглянула вниз, чтобы убедиться, так ли это. Он был прав. На правой лодыжке виднелся небольшой порез, прямо над туфлей.
— Пошли, я дам тебе пластырь.
Я прошла за ним в дом и подождала в гостиной, пока он ходил за пластырем. В комнате у них стояли длинный бежевый диван с высокими сиденьями, прямо как в самолете, и наряженная елка. Мне понравилось, что они поставили ее около лестницы. Удобно, наверное, было наряжать самые верхние веточки.
Томас вернулся и присел на пол, заматывая мне ногу куском марли и приклеивая пластырь.
— Как это ты так порезалась? — спросил он.
— Я брилась, — ответила я, — и очень спешила.
— В следующий раз брейся помедленнее, — посоветовал он, вставая с пола.
Потом мы пошли на кухню знакомиться с его мамой. Она нас сначала не заметила из-за включенного блендера, но потом, когда Томас заорал во всю глотку “Мам!”, обернулась.
Высокая и симпатичная, она носила такую же прическу, как Томас — короткое афро. Мне ужасно понравилось, что в левом ухе у нее два золотых гвоздика.
— Это Джасира, — представил меня Томас, и миссис Брэдли подошла пожать мне руку.
— Рада с тобой познакомиться, — сказала она. — Добро пожаловать в наш дом.
— Спасибо, — поблагодарила ее я и достала вино и конфеты. — А это вам.
— Как это мило с твоей стороны, — восхитилась она, принимая подарки.
— Это папа выбирал, — созналась я.
— Правда? — удивилась она и засмеялась. — Он же, кажется, сначала не хотел тебя отпускать?
Я кивнула.
— Он считает, что мне нужно дружить с девочками.
— А ты не дружишь? — спросила она.
— Не-а.
— Хм…
— Девочки у нас в школе — все, как одна, дуры, — пояснил Томас.
Потом повернулся ко мне и спросил, не хочу ли я посмотреть его комнату. Я взглянула на миссис Брэдли, думая, что она сейчас скажет “нет”, но она промолчала. Вместо этого она сказала:
— Томас, раз уж вы идете наверх, загляни к отцу, пусть спустится и откроет вино.
Мистер Брэдли сидел в кабинете за компьютером.
— Пап, — позвал его Томас. — Это Джасира.
— Джасира! — воскликнул мистер Брэдли, вставая, чтобы пожать мне руку. — Рад с тобой познакомиться.
На нем были такие же штаны-хаки, как на Томасе, правда, он отличался упитанностью, так что ремень у него скрывался под животом.
— Я слышал, твой папа работает в НАСА, — сказал он.
Я кивнула.
— Как интересно! — продолжил он. — Хотел бы я с ним побеседовать. Я что-то вроде астронома-любителя.
— Я ему скажу.
— Джасира, пойдем, — позвал меня Томас. — Моя комната вон там.
— Томас, дверь не закрывай! — крикнул мистер Брэдли нам вслед.
— Ладно, — ответил Томас.
Кровать у Томаса была двуспальная, а не узкая, как у меня, с голубым лоскутным одеялом. Над столом висели наградные ленточки за успехи в плавании, а в углу стоял маленький телевизор. Стены покрывали постеры с разными группами, но я ни одну из них не знала. Мои родители слушали в основном классическую музыку.
— Может, присядешь? — предложил Томас.
— Конечно, — согласилась я, устраиваясь на краю кровати.
— Смотри! — сказал он и схватил с пола гитару. Пристроив ее на плече, он начал играть. Правда, расслышать я почти ничего не смогла, потому что он играл без усилителя. Закончив, он поинтересовался, узнала ли я песню, и я призналась, что нет.
— Это же “Эй, Джо!” Джимми Хендрикса.
— А-а, — протянула я.
Потом он спросил, не хочу ли я попробовать поиграть, и я согласилась. Привстав с кровати, я позволила Томасу надеть на себя гитарный ремень. Меня немного смутило, что ремень передавил мне левую грудь, но Томас не обратил на это никакого внимания.
— Пальцы поставь вот так, — начал он расставлять за меня пальцы по струнам. Наконец, закончив, велел мне провести рукой по струнам.