— Узнаешь? — спросил он, и я помотала головой. — Это же Нил Янг!
— Сейчас, погоди, — сказал он, взял гитару в руки и сыграл ту же мелодию. — А так?
Я закивала, делая вид, будто узнаю песню.
Потом Томас доиграл, снял гитару, и мы сели на краешек кровати. Через минуту он откинулся назад, на спину, правда, ноги у него все равно касались пола. Я не знала, надо мне сидеть или можно лечь, как он. Наконец я тоже откинулась назад.
— А ты все бреешь? — спросил Томас.
— В смысле?
— Ну, ты лобковые волосы тоже сбриваешь?
— Да.
— Все? — уточнил он.
— Нет, только по бокам.
— Мне нравится, когда у девушек там все выбрито, — признался он.
Я промолчала.
— Может, тоже как-нибудь попробуешь так сделать.
— Может быть.
Мы повалялись еще пару минут, а потом миссис Брэдли позвала нас ужинать. В столовой она подала нам хумус, баба-гануш, кебаб из барашка, салат, питу, рис и табулех. Я сказала, что все очень вкусно, и не соврала, хотя обычно такую еду не ела. За столом мистер Брэдли задавал мне всякие вопросы про мою семью из Ливана, и меня очень нервировало, что ответить я ему не могу. Я не знала, когда умер мой дедушка или чем он занимался при жизни, даже имени своего дяди не могла назвать. Я пыталась перевести разговор на свою маму-ирландку, но эта страна мистера Брэдли не интересовала.
На десерт мы ели сливочное мороженое, которое сами украсили вишенками, орехами, ломтиками бананов, сиропом, конфетками “M&M’s”, взбитыми сливками и карамельной крошкой. Когда мы приступили к мороженому, миссис Брэдли поинтересовалась, кем работает моя мама, и я ответила, что учительницей. Она кивнула.
— И ты предпочитаешь жить с папой?
— Нет, — ответила я. — Я хотела бы жить с мамой.
— О, — промолвила миссис Брэдли, и я заметила, как она через весь стол посмотрела на мистера Брэдли.
После десерта мы с Томасом пошли в гостиную слушать музыку, а его родители остались на кухне убираться. Я думала, что они присоединятся к нам, но они так и не пришли. Только мистер Брэдли просунул голову в дверь и сказал, что они пойдут наверх и чтобы мы убавили музыку.
Мы слушали Джимми Хендрикса, и Томас, стоя у камина, играл на воображаемой гитаре. Каждый раз, когда звучало соло, он делал такое лицо, будто ему больно. Потом он пришел, сел ко мне на диван и начал шлепать по бедрам, будто играл на барабанах. Когда в музыке вступали тарелки, он шлепал по моему бедру.
Началась медленная песня, Томас повернулся и начал гладить мою грудь сквозь рубашку. Затем просунул руку под нее и дотронулся до бюстгальтера. Он откуда-то знал, что надо ласкать соски, и я кончила. Я начала плакать, и он разволновался.
— Тебе было больно? — спросил он. — Я не хотел…
— Нет, — ответила я.
— А что случилось?
— Ничего, — сказала я и скрестила перед собой руки.
Томас поднялся и вышел, а когда вернулся, в его руках был платок.
— Держи.
Я взяла платок и утерла слезы.
— Я точно тебе не сделал больно?
— Точно.
— Тогда почему ты плачешь?
— У меня был оргазм, — призналась я.
— Правда?
Я кивнула.
— Впервые?
— Нет.
— О-о, — разочарованно протянул он. — А когда раньше?
— Ну, сама с собой, — объяснила я.
— О-о, — повторил он.
— Но я больше не хочу.
— Почему?
— Просто не хочу, и все.
— Тебе не нравится?
— Нет.
— Я думал, всем нравится, — удивился Томас.
— А мне нет.
— Это плохо, — заключил он.
Я пожала плечами.
— А мне нравится.
Я промолчала.
— Я бы не против сейчас испытать оргазм, — продолжил он.
— Ну, можешь кончить, если хочешь, — сказала я.
— А ты будешь смотреть?
— Не знаю.
— Тебе не надо ничего делать, — сказал он. — Просто посиди со мной.
— А как же твои родители? — удивилась я.
— Они не спустятся.
— Почему ты так уверен?
— Они не любят Джимми Хендрикса.
Я задумалась на секунду.
— Просто посмотри, — сказал он, расстегивая штаны и высвобождая член.
Он обхватил его пальцами и начал двигать туда-сюда рукой.
— Я сейчас кончу, — скоро сообщил он и взял меня за руку, чтобы кончить в нее.
Он так тяжело дышал, что я подождала минутку, прежде чем спросить, что мне теперь делать.
— Иди вымой руку, если хочешь, — сказал он.
Я поднялась и пошла в ванную, стараясь ничего не расплескать. Прежде чем пустить воду, я понюхала сперму, а потом и попробовала ее кончиком языка. Из “Плейбоя” я знала, что мужчинам нравится, когда девушки пьют их сперму. Я думала, что она по вкусу будет похожа на мочу или клей, но оказалось, что это не так. Просто густая жидкость.