Я пожала плечами. С Барри я всегда надевала купальник.
— Да ладно тебе, — сказал Томас, протягивая руки и расстегивая мои джинсы. Он спустил их до щиколоток и подождал, пока я не высвобожусь из каждой штанины. Затем он снял с меня трусики. На секунду мы замерли. Он просто смотрел на меня голую.
— Ты красивая, — наконец сказал он.
— Спасибо.
— Ты сядешь или постоишь? — спросил он.
— Наверное, лучше стоя, — сказала я, думая о Барри.
— Ладно, давай попробуем.
Я зашла в душ, а Томас достал папин крем для бритья, встряхнул его и выдавил немножко пены на ладонь. Он не стал намазывать на меня ее всю, сначала обработал только краешки. Затем пустил воду и начал меня брить. После каждого движения бритвой он ополаскивал ее под водой, и из нее вымывалось много волос. Потом наносил еще пены. Через несколько минут взял новую бритву, сказав, что первая уже затупилась.
Он делал все очень осторожно, как и обещал. Совсем как Барри. Я начала чувствовать себя так же, как тогда, с Барри. Мне нравилось, что меня подвергают опасности. Но совсем не так, как с мистером Вуозо. Он тоже делал со мной всякие опасные вещи, но вовсе не был осторожен, так что получалось больно и шла кровь, а мне потом больше не хотелось сжимать ноги. А теперь из-за Томаса мне стало немного лучше. Я вспоминала все те ощущения, которые мне так нравились.
Брил он меня долго, и в конце концов у меня там получилась такая же тонкая полосочка, как и у девушки в журнале. И ни одного пореза. Томас зачерпнул руками воду и смыл с меня все остатки крема и волос. Потом взял полотенце и насухо меня вытер.
— Нравится? — спросил он.
Я кивнула. Теперь я выглядела совсем как взрослая, хотя в то же время стала похожа на маленькую девочку.
— А тебе нравится?
— Да, — ответил он. — Очень.
— Спасибо, — поблагодарила его я.
— Не за что.
Я собиралась уже выйти из душа, но он меня остановил:
— Погоди, не одевайся пока.
— Почему? — уставилась на него я.
— Потому что, — начал он расстегивать джинсы, — я хочу кончить.
— А это надолго? — спросила я.
— Да нет, не волнуйся, — сказал он, вытаскивая член, — я быстро. — Он начал трогать себя так же, как тогда вечером, и все время смотрел на мой бритый лобок.
— Ты там теперь такая красивая, — сказал он, и выстрелил белой жидкостью себе в руку.
Я подождала с минуту, пока он не отдышится, а потом вышла из душа и оделась. Я начала ужасно волноваться. В каждом шорохе мне слышался скрежет ключа в двери.
Когда мы окончательно все убрали, было уже около шести.
— Тебе правда пора идти, — сказала я и проводила его в гостиную.
— Скажи, когда снова отрастет, я тогда еще раз приду, — предложил он, завязывая шнурки.
— Хорошо.
Мы поцеловались, и я открыла дверь. Как только он ушел, я прошлась по дому, надеясь, что все выглядит как обычно. Я поставила папин крем обратно к нему в ванную, проверила, не застряли ли волосы в сливе, спрятала под матрас “Плейбой”. Я старалась смотреть на все папиными глазами — максимально придирчиво, выискивая любые оплошности. Когда мне показалось, что все идеально, я пошла в столовую делать уроки. Но, как только я села, раздался звонок в дверь. Пришел мистер Вуозо.
— Ты что, черт возьми, делаешь? — заявил он.
Волосы у него спереди все растрепались, а рукава у куртки перекрутились, словно он одевался в страшной спешке. Я попыталась захлопнуть дверь, но он выставил вперед ногу.
— Ты чем тут занималась с этим черномазым? — спросил он.
— Не называйте его так.
— Как “так”? — переспросил мистер Вуозо.
Я не стала повторять за ним это слово.
— Ты же репутацию себе испортишь, — продолжил мистер Вуозо. — Хоть это ты понимаешь? Если будешь общаться с этим негром, то никому никогда не будешь нужна.
— Это вы мне репутацию испортили, — ответила я.
Он взглянул на меня.
— Моей репутации уже конец, — объяснила я и попробовала снова закрыть дверь, но он не сдвинулся с места.
— Джасира, — позвал он.
Я продолжила давить дверью на его ногу.
— Джасира, — повторил он и рукой придержал дверь.
— Что?
— Тебе нужно к доктору?
— Зачем это? — удивилась я.
Он промолчал.
— Так зачем? — еще раз спросила я.
— Ну, ты знаешь, — ответил он, понизив голос.
Я сделала вид, словно его не понимаю.
Наконец он заговорил:
— Ну, в тот день, когда я к тебе приходил…
— Нет, — ответила я.
— Уверена?
— Оставьте меня в покое, — потребовала я.
— Послушай, я же пытаюсь тебе помочь.