Катя наблюдала, как волчья шкура меняет цвет от грязно-коричнево-серого до густо-каштанового. И думала о том, что вот с Бабой-Ягой ей встречаться совершенно не хочется. Она ее просто боится. И людоедка и злодейка настоящая, особенно для детей.
Видимо, Катина мама думала о том же.
— А Катерине обязательно с Ягой встречаться? Она же сама волшебница, ее-то будить не надо, — сказала Катина мама.
— Волшебница, конечно. И когда-то сама могла много чего делать. Но, когда я ее видел последний раз, а с этого момента уже лет девяносто прошло, летать она уже не могла. Ступа замшела. Метла еще слушалась, но очень с трудом отрывалась от земли, на метр, не выше. И летала медленно совсем. Изба, правда, бегала, — обстоятельно ответил Баюн.
— Уже нет, — проворчал Волк. — Сова говорила, что Яга живет в избенке, вросшей в землю почти до окон. Не сомневаюсь, что под землей куриные ноги. Надо искать Ягу. Она для Кати не опасна.
— А для кого опасна? — спросила Катина мама.
— Для того, кто может к ней прийти за волшебством. Это да, с такими нахулиганить она может, конечно. Но Катю не обидит. Она людей крещенных тронуть не может, ей и раньше-то не очень удавалось, разве что человек сам ей себя передает, это я про этих жаждущих колдовства. Тем более, что кто бы ей позволил Катю обидеть. — Волк ухмыльнулся во всю пасть, да как-то так нехорошо, что стало жаль любого, кто посмел бы Кате навредить.
— А вот помочь она может, особенно, если к ней с уважением, это она любит. Знает она много чего. Да и много чего полезного у нее было. Одно золотое блюдечко чего стоит. Если оно работает, наша задача станет гораздо проще.
— Да и я так кое-что у неё оставлял, — задумчиво протянул Баюн. — Так-то оно бесполезно уже было, а теперь, может и наоборот, заработает. Хорошо бы забрать!
В этот момент дверь в гараж распахнулась и вошла бабушка, с огромной кастрюлей еды. Она торжественно сняла со стеллажа тазик, вытерла его чистым полотенцем, и выложила в него гору ароматного мяса. Волк глубоко вздохнул и слизнул эту гору одним движением языка. Бабушка тут же доложила еще и еще, пока кастрюля не опустела.
— Спасибо — невнятно проговорил Волк, дошел до огромного ковра, расстеленного на полу, лег на него и блаженно раскинул лапы. — Как же хорошо!!
— Нда, как-то очень накладно получается тебя кормить, Волчок, — протянул Баюн.
— И мне не оставил, — обиженно пробурчал он, обнюхав тазик.
— Да, что ты Котик — встрепенулась бабушка.
— Тебе обед тоже готов, — она выскочила из гаража и тут же вернулась с полным подносом, на котором стояли несколько мисок.
Волк насмешливо покосился на Баюна, неторопливо смакующего еду то из одной миски, то из другой.
— Да, а ведь ты прав, нас с тобой прокормить, это, знаешь ли, непростое дело! — сказал Волк. — Интересно, а у Яги самобранка работает?
— Неужели она существует? — удивилась Катя.
— Конечно, и не одна, — сказал Сивка.
— Да я хоть сейчас — лениво произнес Волк, разглядывая свой бок, вычесанный и лоснящийся.
— И я хоть сейчас — невнятно отозвался Баюн, в зубах у которого был приличный кусок рыбы.
— Все понятно с вами. Встряхнитесь! — Сивка ударил копытами в пол.
Гараж покачнулся, Кот проглотил рыбу целиком, Волк взлетел с ковра, как будто его снесло вихрем. Бабушка уронила кастрюлю и тазик, а мама чуть не облилась ведром воды, которое несла Сивке. Кате, сидевшей на куче сена, повезло больше всего.
— Сивочка, ты так больше не топай, пожалуйста, — жалобно попросила она, выкапываясь из сена. — А то гараж рухнет просто.
— Прости, я немного не рассчитал, отвык от того, что я в полной силе, — смутился конь.
— Да уж, — откашлялся подавившийся Кот, которого даже пришлось постучать по спине.
— Но ты прав, пора делом заниматься, поспали, поели, надо к Яге наведаться. Вдруг, это все-таки она.
— Котик, а я что должна буду делать? — спросила Катя.
— С Ягой поздороваться вежливо, говорить тихо, ее не бояться. А вот если попросит позвать ее избу или ступу или метлу. Тут уж надо будет придумать как позвать.
Вот этого-то Катя и опасалась с того самого момента, как ей пришлось на ходу выдумывать как позвать Волка. Она тут же перепугалась, прижала ладони к щекам и ахнула: — Я точно не сумею.
Ее обняла мама. — Ну, конечно, сумеешь. Ты просто подумай, как бы ты позвала избу. Вот представь, каково ей бедной! Она могла двигаться, ходить, даже бегать по лесам, дорогам, а сейчас и пошевелиться не может.
Катя задумалась и представила, как изба легко бежит по лесу, как ей мягко идти по мху и как приятно, когда можно пошлепать по мелкому и теплому лесному озерцу.