Но, если и это не помогло, тогда включается интеллект, и мы начинаем торговаться. В случае со зверем мы будем предлагать ему дружбу, колбасу, попытаемся его отвлечь. Нам нужен компромисс или полная выгода.
Испробовав все способы и ничего не добившись, мы начнем показывать зверю, что мы сами его боимся. Иногда и это срабатывает.
И только если и это не помогло, мы поймем, что нам нужно делать выбор: либо идти, и пускай кусает, либо сменить дорогу.
Важно, что примирение — это еще не решение, это выбор, но выбор только между двух путей. Третьего там не будет. Мы пытались найти третий, пока торговались, но не нашли.
Эти же этапы можно проследить и в принятии решения: «Я алкоголик».
Начинается все, как правило, с отрицания. Человеку, да и окружающим кажется, что ничего страшного не происходит. События воспринимаются, как странные, но забавные. Часто родственники даже оскорблены предположением об алкоголизме члена семьи. Сами больные, как правило, начиная объяснять свое поведение, строят фразы, начиная со слова «просто…» «Просто слегка перебрал» «Просто так развивались события». На этом этапе люди обращаются к многочисленным психологам, психотерапевтам, астрологам и другим специалистам и не специалистам, только с одной целью — найти простое объяснение происходящему. Объяснения находятся — стрессы, политика, звезды и т. д. В отрицании человек может находиться довольно долго.
Вообще, нужно понимать, что в алкоголизме сроки большие. Этот зверь не хочет сразу убивать жертву. Сроки исчисляются не месяцами, и даже не годами. Это десятилетия, жизни и поколения.
Чаще всего отрицание длится лет 10–15, затем человек попадает в гнев. В этом состоянии проблема становиться очевидной. Имеется в виду не пьяный гнев, а то, что происходит с больным в трезвом состоянии. Выйдя из очередного запоя, такие люди начинают всех обвинять в том, что происходит. Они полны решимости изменить ситуацию раз и навсегда, но результатом они видят «нормальное» употребление алкоголя. Под «нормальным» понимается употребление без последствий. О контроле над дозой речи не идет: «Буду пить, сколько хочу!» Главное, чтобы без последствий. Понять, что так не будет никогда, этот человек не может, и потому начинает искать виноватых.
Гневается человек на себя. Но гнев на себя принять невозможно, и потому он распространяется на окружающих. Обидно, что во время этого взрыва злость выливается на близких. Закономерность тоже очевидна — кто был ближе, тот больше и получил.
Как правило, в гневе человек находиться недолго. Гнев быстро утомляет, хотя, некоторым он даже нравиться. Такие люди могут пребывать в нем несколько десятилетий, ведя борьбу со своей тенью. Нанося вред себе и окружающим, они выискивают во всем плохое, в каждом видя врага.
Рано или поздно, человек начинает понимать, что какая-то проблема есть, но принять решение он все еще не готов. В таком случае начинается третья, и самая страшная фаза — торг. Эта стадия действительно самая страшная, хотя бы потому, что самая длительная. Большинство алкоголиков умирают, продолжая торговаться, так и не сумев пойти дальше. Торг — это то, что чаще всего приходится видеть врачам.
На этом этапе больные определяют свое состояние, используя лексические увертки: «Я, наверное, алкоголик, но еще не хронический» или «Я бытовой пьяница».
Торг идет во всем, не только в определении. Строятся, постоянно меняющиеся, схемы употребления (только три рюмки, только вечером, только по праздникам). Схемы рушатся, как замки из песка, но, вернувшись в гнев, больной начинает опять торговаться за следующую схему. Интеллект при этом работает с бешеной скоростью, принося только новые потери…
О потерях хотелось бы рассказать подробнее. Дело в том, что во время торга человек может потерять, и зачастую теряет все. Абсолютно все: деньги, здоровье, любовь, веру, уважение. Этот торг бессмыслен, поскольку бесполезно торговаться с существом, лишенным морали. Алкоголизм — существо из другого мира, там, в преисподней, нет понятий добра или зла. Торговаться с зависимостью так же бестолково, как читать проповеди комарам, о том, что нехорошо кусаться. Болезнь точно решила высосать тебя до последней капли, и никакие аргументы ее не убедят. Алкоголик играет в адскую рулетку, проигрывает, но продолжает делать ставки. Потерять все ему помогает услужливая логика: «Если я проиграл 10 раз, значит, в 11-й выиграю точно!»
На этом пути у человека появляется опасное ощущение, что он все-таки что-то делает. На вопрос: «Как дела?» он отвечает: «Пока плохо. Недавно опять был запой, но я работаю над проблемой». Он уверен в том, что проиграл битву, но не войну. Знания, которые его интересуют, касаются либо технологий употребления (так называемая культура пития), в чем ему «помогает» реклама и «опыт» друзей. Либо поисков оправданий: почему я пью неправильно? Здесь, к сожалению, огромную «медвежью услугу» оказывают психологи, астрологи и прочие консультанты, начинающие разговор с фразы «никакой вы не алкоголик…» Как часто приходится видеть людей, использующих интеллект для построения алкогольного алиби: «у меня стрессы», «кризис Мартина Идена», «тяжелая работа, на которой все пьют». Всех не перечислить. Поражает наукоподобие этих объяснений.
Но, тем не менее, алкоголизм продолжает собирать свою страшную жатву. Больной отдаст все, даже то, что спрятал «на черный день». Отдаст сам, придя на это сатанинское капище, и принеся в жертву.
Самое страшное, это то, что утрачиваются духовные ценности. То, ради чего человек мог бы бросить пить. Очень типично, что алкоголик пытается бросить пить ради семьи. Когда он это заявляет, он не врет! Он действительно любит жену, детей. Какое-то время он находиться в сухой паузе, как правило, бешено работает, чувствуя себя виноватым. Вроде все получилось. Но, через несколько месяцев, когда воля болезни возьмет верх, снова повторяется срыв. Пытаясь объяснить самому себе, что же произошло, больной приходит к выводу: «у меня плохая семья». Ради этой семьи он уже не бросит пить никогда.
Сколько бы раз он потом не создавал семью, ему каждый раз придется находить в ней изъяны, для того, чтобы пить.
Если бросает пить ради работы, окажется что и профессия неинтересная. Ничего не останется, вся жизнь будет прожита зря. Окажется, что единственный выход — это напиться.
Ни в коем случае нельзя бросать пить ради того, что дорого! Придется изгадить самое ценное, для оправданий. Будет больно, непонятно, но все равно придется. Уже упоминалось, что такие решения принимаются только ради себя, для себя, потому, что пришел к такому убеждению!
Торгуясь ежедневно в течение двадцати-тридцати лет, пациент начинает приобретать «стигмы» ремесла. Так же, как сапожника можно узнать по сутулости, учителя по голосу, а милиционера по взгляду, и у торговца есть характерные черты.
Во-первых, в торговле не бывает веры. Нельзя брать выручку в конверте, надо пересчитать. Если принесли коробку — пусть откроют. Так же и алкоголик не верит на 100 процентов никогда и ни во что. Если ему показать человека, который бросил пить, и не пьет уже 5 лет, «торговец» сделает для себя выводы: или пьет, но незаметно, или вообще не пил, так, как я, или скоро напьется. Трудно поверить, что есть лечение, помощь, если не веришь в результат.
Во-вторых, в торговле всегда есть третий выход. С самого начала торговля была искусством поиска компромиссов. Если торговец не сумеет решать проблему не так, как нужно, а так, как можно, ему не получить выгоды. Хорошо это или плохо? Для торговца хорошо, для алкоголика — плохо, ведь предметом торга выступает его жизнь. А «заказчиком» — существо, более могущественное, чем он. Существо, уже погубившее не один миллиард людей. Но поиск третьего пути занимает ум больного полностью. Даже в разговоре на эту тему больному очень трудно ответить «Да» или «Нет». Все крутиться вокруг «вероятно», «может быть», «предположим», «а что если вдруг…»