- Мне только двадцать пять! - воскликнула Вики.
- Пять лет пробегут как одно мгновение, - заметила мать и Вики представила, как мама щелкнула пальцами с идеальным маникюром. - Каждый год после двадцати пяти можно считать за пять.
Но Вики полагала, что иногда лучше просто позволить своей жизни идти так, как она идет.
- Ты сама недавно вышла замуж.
- Но до этого я никогда не просыпалась одна, а если и расставалась со своими бойфрендами, то по собственной инициативе, - хохотнула мама.
- Ага, потому что ты их всех застреливала из лука, - едко произнесла Вики. - Вот поэтому ты и обожаешь насекомое самку Богомола.
- А то… Молодец Баба! Полюбила. Убила. Забыла. А ты не переживай дочь, твои общительные, тихие с добрыми глазами и в Эванстоне найдутся. Всё! Жду! Билет закажу прямым рейсом до Чикаго. Вышлю на электронную почту, сделай скриншот на всякий случай. У тебя пять дней на сборы. Встречу в аэропорту, - и нажала отбой, а Вики глубоко вздыхая поднялась и поплелась на кухню.
После двух чашек кофе со сливками она решила, что и правда можно слетать к матери тем более она безработная, да еще этот поклонник ненормальный все названивает и названивает. И правда нужно отдохнуть, развеется, повысить уровень знания английского, погулять по Чикаго, посетить музеи, театры тем более она ни разу так и не была у мамы в ее новом доме.
Глава 2
На следующий день и в последующие, наступили дни лихорадочных и безумных сборов в дальнюю дорогу. Рыбок забрала соседка по площадке, канарейка была отправлена на временное поселение к подруге, цветы перешли под юрисдикцию Агафьи Никитичны соседки напротив и ей же передан запасной комплект ключей, а «матизик» без сожаления был продан на запчасти соседу Илье Никифоровичу.
Далее наступил черед самого сложного пункта. Гардероб, внешний вид, деньги.
Последние были сняты со счета все до копеечки. Гардероб Вики решила пополнить в Чикаго, а про внешний вид мужественно решила не думать вовсе.
А что про него думать? Рост - не высокий и не низкий, средний, одним словом, рост. Волосы - каштановые очень густые и красивые, впрочем, Вики сроду их не укладывала, просто забирала в хвост. Глаза - ореховые с золотыми искорками, ресницы черные, длинные, брови всегда чуть вздернуты, щечки – румяные, губы - ну а какие губы должны быть у девушки? Розовые, нормальные такие губы. Нос - немного курнос. Грудь… хорошая грудь, ее сразу видно. Ну или просто на нее только все и пялятся. Ножки у Вики стройные и сильные, щиколотки тонкие. Талия тоже тонкая - не осиная, а просто тонкая, а вот бедра и попа… тоже привлекают взгляд и даже некоторым образом ласкают его. Впрочем, в целом впечатление от Виктории Бессоновой всегда самое приятное. Говоря в самом общем смысле – никто и никогда не заподозрит ее в злоупотреблении тренажерами и в склонности к салатным листьям.
В половине второго ночи со вторника на среду сборы были окончены, и тут на Вики накатил страх. Нет, не просто страх - леденящий ужас.
Она панически боялась летать.
В результате она не спала до утра, да что там до утра, вообще глаз не сомкнула от переживаний. В пять утра Вики вызвала такси и в полуобморочном состоянии отправилась в аэропорт Шереметьево откуда без пересадок прямым рейсом полетела в Чикаго, лететь предстояло аж семнадцать часов. Голова у нее болела изначально, а после прохождения таможенного досмотра заболел еще и живот. Вики скорчилась на скамейке в зале ожидания и окончательно раскисла.
Если ее будет тошнить все это время, то ее матери останется только похоронить дочь. Вики предусмотрительно - так ей казалось - не ела и не пила перед дорогой, и теперь голова у нее кружилась, а ноги подкашивались. Новые джинсы были жесткими и какими-то чужими, кроссовки натирали ноги, сумка становилась все тяжелее и тяжелее.
Как она взобралась по трапу в самолет не помнила, потом отыскала свой ряд и рухнув в кресло, торопливо проверила наличие специального пакета - если будет тошнить, - пристегнула ремни и зажмурилась. В просторном салоне негромко жужжали и щебетали несколько десятков пассажиров, преимущественно - китайцы. Шум турбин нарастал, тяжесть вдавила Бессонову в кресло... Из полуобморочного состояния она выпала только тогда, когда самолет оторвался от земли, а потом она с неожиданным облегчением откинулась на спинку кресла и решилась открыть глаза, затем осторожно скосила взгляд в иллюминатор. Ничего интересного. Вокруг одно небо.